Путь отмщения - Эрин Боумен

Пока Джесси шуршит карандашом по бумаге, Вальц пытается отговорить нас от похода в горы. Когда уже старик отстанет? Тут меня осеняет: а ведь он. скорее всего, думает, что мы гоняемся за его любимым золотом, и тогда я рассказываю ему про па и «Всадников розы».

— Тем более не стоит туда соваться, — уверяет Вальц. — Горы опасны и сами по себе. А если там шатается банда преступников, лучше и вовсе туда не лезть.

— Я приняла решение и не отступлюсь от него, — твердо говорю я.

Он вздыхает и качает головой.

— Тогда хотя бы возьмите моего осла. Оставьте лошадей со мной на несколько дней. В любом случае по каньонам они далеко не проедут, а моя кобыла соскучилась по компании. И захватите с собой хоть какие-нибудь инструменты. Я заметил, что у вас нет никакого снаряжения для поиска золота.

— Говорю же вам, Вальц, золото нас не интересует, — возражаю я. — Рудник мне нужен только потому, что туда направляются «Всадники розы».

— Никогда не знаешь, что может пригодиться в горах. Вдруг вам потребуется кирка, лопата или моток веревки.

Джесси закрывает блокнот и улыбается сквозь дым зажатой в зубах самокрутки.

— Сначала ты чуть не пристрелил нас на реке, а теперь пытаешься получше снарядить в дорогу.

— А вы думаете, я шутки шучу? — возмущается Вальц. — В каньонах небезопасно.

— Возможно, вы рассердили горных духов, — высказывает предположение Лил. Она сидит на попоне, скрестив ноги, и зашивает дыру в подоле платья-рубахи. — Нельзя копать землю ради желтого железа и ранить тело Матери-Земли, это неправильно.

— Дело не в индейских преданиях, — говорит Вальц. — В последний раз я сбежал из каньона, потому что кто-то стрелял в меня настоящими пулями. Причем я ничего такого не делал, просто набирал воду. При желании стрелок мог запросто попасть в меня. Разнес пулей мою деревянную баклагу в щепки. Я оглядел вершины ущелья, но никого не увидел, а когда потянулся за ружьем, еще одна пуля ударила в землю прямо возле ног. Тут уж я быстренько оттуда убрался. Если человек умудрился с такого расстояния попасть в баклажку и чуть не прострелил мне ступню, то мог бы пробить и сердце — просто не захотел убивать.

— Призрачный стрелок, — шепчет Билл.

— Смешно, это же просто легенда! — возражает Джесси. — Сколько раз тебе повторять? Никакой дух не может нажать на спусковой крючок.

— Тогда кто стреляет? — парирует Билл.

Вальц чешет седую бороду.

— Может, апачи.

— Бледнолицые вечно обвиняют нас в своих несчастьях, — фыркает Лил. — Если бы вы не выкапывали из земли золото, мои соплеменники вас и не тронули бы. Один-единственный воин? Нашли чего бояться. Нет, похоже, вы столкнулись со своими.

— Неважно, кто это был, — настаивает Вальц. — Я пытаюсь сказать, что в горах опасно и вам лучше быть готовыми ко всему. Сколько сюда езжу, столько здесь и стреляют. Ни один человек не протянет в каньонах десяток лет. Места тут не слишком щедрые: воды почти нет, почва скудная. Может, стрелок — вообще не человек. Ручаюсь, в этих горах водятся привидения. Злые духи и демоны. Или заблудшие души, которым жажда золота и крови мешает обрести покой.

— Суеверные россказни, — пожимает плечами Джесси.

И тут в глубине гор раздается выстрел, отчего руки у меня покрываются мурашками. Пока эхо перекатывается под багровеющим небом, я невольно начинаю гадать, нет ли в легендах о призрачном стрелке доли истины. Или это Уэйлан Роуз по одному избавляется от подельников, чтобы увеличить свою долю добычи, когда они наконец доберутся до шахты.

— Суеверные россказни в горах Суеверия, — кивает Вальц. — Не вижу противоречия.

Вскоре он отправляется спать, а мы остаемся сидеть, растревоженные и испуганные. По крайней мере, я, Билл и Джесси. На Лил страшные байки, похоже, не произвели особого впечатления. Черт, да она уже спит, задрав кончик носа к звездам.

— Не возражаешь против компании?

Я вздрагиваю: рядом стоит Джесси с седлом и одеялом в руках. Он кивает на ровный участок песчаной почвы позади меня. Я смотрю сквозь пламя костра на то место, где он сидел раньше. Там Билл угрюмо чистит оружие и злобно зыркает на меня.

— А чем тебе не нравится та сторона костра?

— Земля неровная и камни, — поясняет Джесси. — К тому же Билл как с цепи сорвался.

— А я считала, это я злюка и постоянно ворчу. Во всяком случае, именно так вы оба уверяли в Белой купальне.

— Да, но когда Билл не в настроении, он еще хуже тебя. — Джесси бросает седло на землю и начинает стелить одеяло.

Взгляд Билла прожигает меня насквозь.

— Вообще-то, компания мне не нужна, — говорю я Джесси.

Но он уже плюхается на одеяло и вытягивается во весь рост.

— А Биллу тем более. За последние десять минут он наговорил мне столько гадостей, что хватит еще на месяц вперед.

— Джесси, я не совсем понимаю, чего ты добиваешься, но от меня ты ничего не получишь.

Он поворачивается ко мне, и я близко вижу его прищуренные глаза.

— Я хочу спокойно выспаться. А ты? Чего хочешь ты?

В груди сжимается тугой комок.

«Скажи, пусть уходит. Скажи, что не разрешаешь ему спать здесь».

Но во рту у меня пересохло, язык будто распух.

Джесси пожимает плечами, отворачивается и смотрит в небо.

— Сладких снов, Кэти, — говорит он и кладет шляпу на лицо.

Он не видит, как глаза у меня наполняются слезами, а губы начинают дрожать. Я не слышала этих слов с тех пор, как умер па, и была уверена, что больше никогда их не услышу. Но вот я сижу где-то посреди аризонской пустыни — сирота, оставшаяся одна на всем белом свете, — и вдруг оказывается, что я не так уж и одинока. Сама не знаю, к чему мне это. И к чему эти слезы, которые катятся по щекам и собираются в уголках рта. И чему я улыбаюсь.

Глава девятнадцатая

Якоб Вальц провожает нас на рассвете. Мы навьючиваем большую часть поклажи на ослика — старик одолжил его нам и пообещал заботиться о лошадях и Дворняге до нашего возвращения.

— И все-таки вы сумасшедшие, — говорит он.

— У меня нет выбора, — отвечаю я и задаюсь вопросом, всегда ли так бывает с местью: разум отвергает любые логические доводы, пока ты собственными глазами не увидишь торжество справедливости.

— Да, но у остальных он есть. — Вальц указывает на братьев. — Им незачем тащиться за тобой в эти проклятые каньоны.

— Мы заключили соглашение, — говорит Билл. — Хотя я до сих пор считаю наше