Влюбись за неделю - Алёна Кручко

— Он сказал… — Дугал запнулся, снова подхрюкнул, замотал головой. — Чертова лошадь. — Фыркнул и объяснил почти спокойно, лишь иногда срываясь на сдавленный смех. — Келс велел передать. Из переводимого… Когда вы перестанете пахнуть и выглядеть как э-э-э… безнадежно влюбленная русалка в период первой линьки — ничего точнее в голову не приходит — он вернется и, так уж и быть, покатает, потому что из вас может выйти толк и… вероятно, даже приличные для двуногих жеребята.

— Вот спасибо, — пробормотала я. — Линяющая русалка, как это… свежо. И… да, зримо. Наглядно.

«И хотела бы я знать, как этот недожеребец догадался о безнадежно влюбленной? Почуял?» — от мысли стало… неуютно, пожалуй. Воплощение древней магии… О чем еще он может догадаться? Вопрос неверный. Можно ли от него в принципе что-то скрыть, или осведомленность этого существа ограничена лишь его же любопытством?

— Наглядно было у меня. Вам повезло, поверьте. Мне он показывает это все в красках. В картинках.

— Но вы смеялись, — тут меня осенила еще одна мысль, странная, невозможная… наверное, слишком невозможная. — Если вы можете над этим смеяться… если вообще можете ТАК смеяться! Значит, все не совсем уж безнадежно?

Дугал посерьезнел, прищурился. Молчал. Рассматривал меня с каким-то исследовательским интересом.

— Я не сторонник беспочвенных иллюзий, мисс Салливан. И терпеть не могу гадать и предугадывать. Поэтому не собираюсь вас обнадеживать. Но хоронить нас обоих раньше времени я бы тоже не стал. Пойдемте, — он взял меня за руку и, уже шагая в портал, добавил: — Вы не носите малиновых штанов. Это серьезно повышает наши шансы.

Глава 6

День шестой: суббота

Проснулась я рано и, как ни странно, в отличном настроении. Вчера вернулась от Дугала — то есть от Сабеллы — поздно и могла сказать, не покривив душой, что из проведенных здесь дней этот был лучшим.

После знакомства с келпи Дугал вернул нас не в беседку, а к клумбе с флоксами. Сказал:

— Не думаю, что имеет смысл сидеть с гостями и разговаривать ни о чем. В этом саду растут не только флоксы. А кроме сада есть еще парк.

— А мне еще нужно отчитаться о вашей экспериментальной смеси? — я улыбнулась. — С чего начнем?

Парк был огромным, старинным. Большая его часть напоминала скорее слегка окультуренный лес — замшелые вековые деревья, густой папоротник, в котором терялись едва заметные тропинки. Ручей с перекинутым через него бревном вместо мостика. Я остановилась в нерешительности: бревно совсем не казалось надежным, и Дугал, взяв меня за руку, попросту перешагнул на другой берег. Порталом.

После озера говорить о чем-то не хотелось. Сеанс наполовину вынужденной откровенности, упреки Дугала, истерика, острый приступ вины, а на закуску — знакомство с келпи вымотали меня. Хотелось тишины. Но общество Дугала, как и его молчание, не тяготило.

Из парка снова вышли в сад. Здесь чувствовалась рука человека со вкусом. Уголок возле беседки оказался не единственным, где применялись климатические чары. Был еще небольшой кусочек джунглей возле водопада, служивший пристанищем невероятному количеству орхидей и бабочек. Плодоносящий малинник — каждая ягода размером с крупную вишню! Дугал сорвал несколько, кивнул мне:

— Угощайтесь. Пользуйтесь моментом, пока не появился Борвур. Будет ворчать и заболтает хуже Келса. Угомонить его может только «дорогая мисс». У матери особый дар, она умиротворяет все окружающее.

— Борвур — это кто? — я сорвала ягоду. Сладкая и удивительно душистая! Понимаю этого… Борвура.

— Увидите, — усмехнулся Дугал и кивнул на усыпанные гроздьями малины ветки.

Мы ели наперегонки, прячась среди высоких кустов, как тайком забравшиеся в чужой сад ребятишки. Это было… весело, пожалуй. В стиле беззаботных детских приключений. Ровно до того момента, когда прямо передо мной из листьев высунулся длинный рыжий нос с черным кончиком-кнопкой. Нос дергался, а обладатель этого носа фыркал и вздыхал. Правда, рассмотреть его в зарослях не получалось, но от этого было только хуже. После келпи… кого еще здесь ждать? Меня, наверное, не удивил бы и говорящий по-русски медведь с балалайкой.

— Безобразие. Прочь! Прочь отсюда, гнусные воришки! Моя малина!

Я чуть не подавилась ягодой: оно и вправду говорило! Ну, хоть не по-русски, и на том спасибо…

— Сладкая, сочная, медовая, пряная. Моя малина! Душистая, сахарная, отборная! Убирайтесь!

— Ну вот, — Дугал отвлекся от своего куста и легонько щелкнул непонятного Борвура — это, конечно, был он — по носу. — Твоя малина, твоя смородина, твои яблоки и сливы. Однажды ты лопнешь от жадности, я уже предупреждал.

— Если бы ты, бестолковый мальчишка, бывал здесь чаще, то знал бы, что у дорогой мисс уже закончился сезон варенья. И Борвур лично помогал собирать! Тридцать фунтов персиков, отборных, медовых, огромных, прозрачных, лакомых! Пятьдесят фунтов слив…

— Пойдемте, мисс Салливан, иначе мы будем слушать это до следующей весны.

— А ну стой, мальчишка! Я еще недоговорил!

— Ты в принципе не способен договорить. У тебя врожденное словоблудие, Борвур. Зато, я смотрю, уже не оглушаешь кашлем все окрестности. Сироп вышел удачным. В следующий раз подмешаю тебе туда зелье онемения.

Я сорвала последнюю ягоду, и мы сбежали, а вслед еще долго неслось: воришки, безобразие, сорок фунтов… сочных, румяных, спелых… дорогая мисс… мальчишка… малина…

— Я так и не поняла, кто это, — почему-то шепотом призналась я.

— Садовод-любитель, — хмыкнул Дугал. — Вообще-то он из лесных магических тварей. Лещинник. Но пылает нежной любовью к плодовым деревьям и ягодам. Явился сюда давно, еще при прабабке, так и живет.

— Надо же… келпи от далеких предков, садовый ворчун от прабабки… — Вот это я понимаю, наследство. Поинтереснее помпезных особняков и счета в банке.

Да, особняк, имение, поместье — не знаю, как назвать? — Сабеллы оказался гораздо удивительней коттеджа Шарлотты. Волшебнее. После него мелкие бытовые чудеса, с которых уже привычно началось мое утро, казались чем-то таким же простым и малоинтересным, как выпуск новостей по телевизору. Сварить кофе одним движением руки? У меня, кстати, кофе получался гораздо хуже, чем у Сабеллы, и вчера она объяснила, почему: настоящие мастера очень тонко регулируют температуру. Шарлотта не была даже любителем, так — дилетантка. Прическа? Я покачала