Узел судьбы - Лирик Шторм

Но я знала, что он никогда мне не лгал.

Он решительно кивнул, прежде чем осторожно опустил одеяло. Мне удалось сдержать рык, но он все равно грохотал в груди, потому что я так старалась положить одеяло именно в это место, фрик-фрак!

Но вскоре я забыла об этом, потому что его пальцы скользнули под нижний край майки и начали открывать взгляду его гладкие, покрытые татуировками мышцы живота.

В тот момент я не могла отвести взгляд от его тела и загорелой кожи. У меня потекли слюнки, и с трудом сдерживала желание покрыть эту плоть следами своих зубов. Инстинктивно осознала, что двигаюсь вперед, поднимаясь по его телу. Я была в нескольких сантиметрах от его кожи, вдыхая его цитрусовый запах. Мое дыхание касалось его тела, оставляя след из мурашек. Я поднималась все выше и выше, пока пальцы не остановились чуть выше проколотых сосков.

Почему они так возбуждают?

Серебряные штанги пронзали каждый из его твердых сосков, и они полностью завладели моими мыслями. В голове возникла картина, как я слегка дергаю эти кусочки металла зубами.

Эти штанги делали соски более чувствительными?

Мне очень хотелось посмотреть, как долго смогу дразнить его, играя с этими украшениями.

Я уже почти решилась узнать это, когда его рука вдруг оказалась прямо перед моим лицом. Следы моих зубов, с крошечными каплями крови, резко выделялись на его безупречной коже. Затем я чуть отстранилась, недоумевая, зачем он преграждает мне путь рукой. И тут же заметила на его груди, прямо над сердцем, еще один отпечаток зубов, вытатуированный. Сначала я не поняла, на что смотрю, но он расположил свежие следы зубов в точности рядом с нарисованными на груди, и… они были идентичны.

Как?

Я подняла взгляд на него, и, должно быть, замешательство ясно отразилось у меня на лице. Он улыбнулся, одной из самых красивых, удовлетворенных улыбок, какие я когда-либо видела, и слегка кивнул головой в мою сторону, а затем вниз, к своей груди.

— Отметила меня, — проговорил он гордо. — Заявила права.

Я его отметила?

— Но у меня нет навыка делать татуировки, — пробормотала я неловко, понимая, что он имел в виду совсем не это, но так и не понимая, каким образом его отметила.

Мозг путался, ведь я впервые видела его грудь. Такие татуировки уж точно бы не забыла.

— Знаю, — глухо произнес он и коснулся рисунка длинным пальцем. — Укусила меня.

— Я укусила тебя? — он уверенно кивнул. — Вот здесь? — еще один кивок. — И потом ты… вытатуировал укус?.. — догадалась я.

Он снова кивнул и на этот раз самодовольно ухмыльнулся.

— Теперь я твой, — сказал он, выглядя более чем довольным собой.

Но вдруг, словно что-то осенило его, улыбка начала гаснуть. Удовлетворение постепенно сменилось тревогой. Этот взгляд мне совсем не понравился.

— Назад не заберешь, — произнес он почти защищаясь. Его рука накрыла татуировку.

Я уставилась на него. Пораженная тем, с какой нежностью его ладонь прикрывала ее.

Будто кто-то мог попытаться стереть.

— Это навсегда? — спросила я тихо.

Но я уже знала ответ.

Татуировки ведь навсегда.

Но какая-то часть меня жаждала подтверждения.

Его кадык дернулся, когда он сглотнул. Еще один твердый кивок. Я медленно обхватила его пальцы и слегка потянула. Почти нехотя его рука отнялась от татуировки. Отпечаток моих зубов.

Моя метка.

— Хорошо, — прошептала я и склонилась, легко коснувшись губами этого места.

Моя Омега-сторона была довольна. Если кто-то увидит мою метку, то поймет, что он занят.

Присвоен.

Мой.

Сразу после этой мысли я нахмурилась. Никто больше не должен смотреть на грудь моего Альфы. В груди вспыхнула иррациональная ревность, я поспешно схватила его майку и дернула вниз. Но тут же решила, что хочу снова видеть свою метку, и снова задрала ее, прежде чем откинуться назад и рывком подтянуть одеяло, которое он сдвинул. Я натянула его и сложила так, чтобы мой запах, пропитавший уголок одеяла, попал как раз на ту часть его тела, создавая правильное переплетение наших запахов.

И все же… что-то было не так, и я никак не могла понять, чего мне не хватало.

Из груди вырвался раздраженный рык.

Твердая ладонь легла мне на бедро, слегка потянув за пояс.

— Штаны, — хрипло сказал Торн и я сдержала вздох

Да, я и сама хотела их сменить, но нужно было еще разобраться в своих ощущениях. Может, Торн был прав. Может, если переодеться, станет удобнее, я успокоюсь и смогу сосредоточиться. Вскочив с кровати я сразу бросилась к гардеробной, вытащила кружевные аквамариновые трусики и самые мягкие, уютные домашние штаны, какие смогла найти. Так торопилась, что даже не вышла из нее, переоделась прямо там. И только обернувшись, поняла, что дверь осталась настежь открыта, и Торн прекрасно видел мою обнаженную нижнюю половину. И он не отвел взгляда. Его темные глаза были прикованы ко мне и полны желания. Щеки вспыхнули, я знала, что они окрашены ярким румянцем.

Я когда-нибудь перестану позориться перед этими мужчинами?

Затем направилась к кровати, собираясь бросить влажную одежду в корзину для белья, но ноги сами унесли меня к нему. Торн протянул руку, будто заранее знал, что подойду, и я машинально отдала ему вещи.

Автоматически.

Инстинктивно.

Одна сторона его рта тронулась легкой усмешкой, когда он вытащил из штанов черные шелковые трусики, которые я только что сняла. Штаны он швырнул в сторону, а трусики остались в его кулаке. Он поднес их к лицу, закрыл глаза и глубоко вдохнул, сдавленно, с низким стоном боли. Его глаза распахнулись снова, будучи такими темными, что казались почти полностью черными.

Его рука двинулась вниз по груди, через пресс прямо к краю одеяла. Сама же завороженно наблюдала, как он свободной рукой приподнял одеяло, а та, что все еще сжимала мои трусики, скользнула под него. Контур его кулака остановился прямо над пахом.

Это было под одеялом?

Или на голой коже?

Сердце заколотилось быстрее, и я затаила дыхание, ожидая, пока наконец его рука не двинулась в одном длинном скользящий движении вниз.

О. Моя. Богиня.

Неужели он трогал себя?

Я вообразила черный шелк моих трусиков, пропитанный моим сладким, сливочно-персиковым сликом, скользящий по всей длине его напряженного члена, помечая его моим запахом. Он покрывал самую интимную часть себя моим запахом. Ни одна женщина не посмеет прикоснуться к нему. Ни одна даже не приблизится, пока на нем такая сильная метка запаха.

Меня переполнило удовлетворение. Вот чего мне не хватало. Его рука выбралась из-под одеяла, не сдвигая края, который я уложила, а следом трусики полетели