Крик тишины - Дакота Уиллинк

— Как дела у твоей мамы? Я давно ее не видел.

Конечно, не видел. Она умерла больше девяти лет назад — факт, о котором мистер Бродерик, похоже, благополучно забыл.

«Будь стойким, мой мальчик. Будь стойким.»

— С ней все хорошо, — лгу, не желая в сорок седьмой раз рассказывать ему о ее смерти. — Мне пора бежать, мистер Бродерик. Обязательно передам ей привет от Вас.

Не теряя времени, спешу мимо него к парковке.

Поездка в Эйвондейл короткая и ничем не примечательная. Нежные арпеджио Лунной сонаты Бетховена успокаивают меня в дороге. Подъехав к квартире, даже не кричу на бездомного, который развалился на крыльце — снова. У меня нет на это времени.

Вхожу внутрь и хватаю то, что мне нужно. Избавиться от тела Синтии будет несложно. У меня есть большая, прочная, дорожная сумка на колесах, вроде тех, что используют хоккеисты для снаряжения. При правильной укладке тело Синтии вполне поместится.

Жаль, что ей пришлось умереть таким образом, но я знаю: мир станет лучше, если в нем будет на одну похотливую шлюху меньше. Даже если это не Его воля, я принял присягу, когда стал полицейским.

«Клянусь своей честью, я никогда не предам свою честность, свои принципы или доверие общества. Я всегда буду иметь мужество привлекать к ответственности себя и других за наши поступки.»

И я призову ее к ответу.

Запихнув в сумку полиэтиленовую пленку, изоленту и четыре шлакоблока, хватаю железный лом с длинной ручкой, который храню в шкафу за статуей Пресвятой Девы, и направляюсь обратно к машине. Открыв багажник, кладу туда большую сумку. Лом, одно из моих самых ценных сокровищ, оставляю при себе, когда забираюсь обратно в BMW.

Включив зажигание, смотрю на клеймо, лежащее у меня на коленях. Хтоническая змея, обвившая Древо Познания, смотрит прямо на меня — символ греха и похоти. Обычно я использую промышленную паяльную лампу, чтобы нагреть эмблему на кончике, но таскать через всё здание такое громоздкое устройство было бы глупо. Газовая плита должна подойти. Синтия, как и все остальные, умрет только после того, как я заклеймлю ее как шлюху, которой она и является.

Отъезжая от обочины, чувствую, как дрожат руки от предвкушения. Не могу дождаться момента, когда прижму раскаленное железо к коже между пупком и лобковой костью Синтии, вдохну запах горящей плоти, покрывающей ее лоно, и увижу, как она очнется от мучительной боли.

Моя любимая часть.

Я становлюсь твердым от одной только мысли о моменте, когда она поймет, что происходит — когда наконец осознает, что сама стала причиной своего падения. Я видел это много раз.

Понимание.

Страх.

Ужас.

Всплеск боли выведет ее из бессознательного состояния ровно на столько, чтобы я успел задушить ее распутное тело, а потом она станет кормом для рыбы на дне реки Огайо. Если повезет, ее унесет в воды Миссисипи еще до наступления лета.

Так много вопросов... ей не следовало задавать так много вопросов.

Она должна была быть больше похожа на Джианну, и тогда этого бы не произошло. Моя девочка никогда бы не наседала на меня, как Синтия. Она была мягкой, уступчивой, покорной — именно такой, какой и должна быть. Она даже перестала злиться на меня после побоев. Она понимала мою силу. Знала, что я не хотел причинить ей боль. Моя девочка любила меня — и я скучаю по ней. О, как же я скучаю.

Она полагает, что я не знаю, где она. Ну да, конечно. Как будто я когда-нибудь могу потерять ее из виду. Она думает, что такая умная, но я слежу за ней с того момента, как она уехала в Нью-Йорк — всё благодаря Тедди. Джианна слишком доверяет ему. Ее бывший босс слил все Наталии, и это сделало поиски слишком простыми.

«Джиа в безопасности. Она не хотела, чтобы я тебе говорил, но я знаю, ты будешь волноваться. Я отвезу ее в Нью-Йорк. У меня там есть друг, который поможет ей с квартирой и присмотрит за ней».

Бла, бла, бла.

Наталия тупица. Прослушка ее телефона была слишком простой задачей. Она этого даже не замечала — никогда ни на что не обращала внимания. Всегда слишком занятая расставлением хэштегов во всех социальных сетях.

Хэштег «нелепая».

Хотя я никогда не слушал ее болтовню, рад, что хватило ума поставить «жучок». Стоило терпеть ее бессмысленные бредни годами ради одного — услышать тот разговор с Тедди, который сказал, где искать мою девочку. Теперь всё, что мне нужно, — это выследить некого Оскара Томаша, а дальше найти Джианну будет проще простого.

С тех пор я несколько раз ездил в Нью-Йорк на выходные, чтобы проведать ее. Сразу же возненавидел, что она сделала с волосами. Раньше у моей девочки были красивые золотистые локоны, а теперь? Теперь она выглядит как, замызганная девчонка-сорванец.

Но мне нужно увидеть ее как можно скорее. Всё пошло не так с того дня, как она ушла. Я пытался сосредоточиться, быть стойким, как учила мать, но все казалось неправильным. Мне нужно, чтобы она была рядом и тогда я верну равновесие.

Со временем я снова добьюсь ее. Джианне просто нужно пройти через этот этап. Моя девочка знает, что мы должны быть вместе. Это всего лишь ссора. У всех пар бывают ссоры. В конце концов, она не сможет мне противиться. Она скоро вернется ко мне, и всё снова будет хорошо.

И это пройдет.

Не прошло и минуты, как я возвращаюсь на 4-ю Западную улицу и паркую BMW на забронированном ранее месте в парковочном гараже. Выбравшись из машины, решаю пока оставить сумку в багажнике. Вернусь за ней позже.

Сейчас мне нужен только лом.

Поздний час означает, что в здании относительно тихо, и я доберусь до своей квартиры, не встретив ни одной живой души. Отлично. Мне не нужны новые столкновения с мистерами Бродериками этого мира.

Вставив ключ в замок, открываю дверь — и сразу понимаю, что что-то не так. Скатерть на обеденном столе сбилась. Сдвинулась, будто кто-то ее случайно задел. На чистом белом льне, возле угла, небольшое пятно — красновато-коричневое.

Засохшая кровь.

Заглядываю в коридор. Белая дверь Белой комнаты открыта.

Думал, что закрыл ее.

Нет, я точно закрыл дверь.

Промчавшись по коридору, врываюсь в комнату. На белом ковре пятна крови, размазанные по нейлоновым волокнам, следы того, что кто-то полз по нему.

А Синтия исчезла.