Защитник - Ана Хуанг

У Винсента дернулась челюсть.

— Я бы этого не сделал.

Он не звучал расстроенно. Он звучал... обиженно.

Пузырь недоверия внутри меня лопнул, уступив место стыду. Я открыла рот, но прежде чем успела извиниться, мне в нос ударил резкий, едкий запах.

Мы с Винсентом резко повернули головы к плите, где на сковороде подгорала до хрустящей корочки вторая партия блинов.

— Ох, putain (прим. блять)! — Он потянулся к ручке.

Мои глаза расширились.

— Подожди! Выключи...

Пламя вспыхнуло на сковороде ещё до того, как он к ней прикоснулся. Клубы серого дыма поднялись к потолку, и сработала сигнализация.

— Дерьмо!

— Блять! — За этим последовал поток французских ругательств, которые я не смогла разобрать.

Все мысли о нашем споре испарились, когда мы бросились тушить огонь, пока он не распространился. Винсент выключил плиту, а я схватила крышку с ближайшей кастрюли и бросила в него.

— Накрой!

Он легко поймал ее и швырнул на сковороду. Пламя яростно шипело о металл, но постепенно угасало из-за недостатка кислорода.

Тем временем сигнализация неумолимо вопила. От шума у меня раскалывалась голова, а от дыма голова начинала немного кружиться.

Винсент бросился к окнам и распахнул их, а я схватила салфетку и стала бесполезно хлопать ею по датчику.

— Тебе нужно подойти поближе! — крикнул он. — Я принесу стул.

Кухонные табуретки были слишком неустойчивы, но через минуту он вернулся со стулом из своей комнаты. Он забрался на него. Я протянула ему салфетку, но она оказалась слишком мягкой и не работала. Дымовой извещатель продолжал визжать, словно наступил конец света.

— Попробуй! — Я схватила блокнот с тумбочки и сунула ему, отчаянно пытаясь остановить этот шум. Он был таким пронзительным, что у меня затрещали кости.

Мой сосед стучал в стену и кричал что-то, чего я не могла разобрать. В открытые окна доносился отдалённый гул транспорта. Дым немного рассеялся, но во всей квартире стояла вонь.

И посреди всего этого хаоса раздался звонок в дверь. Один раз, другой, а затем последовала серия настойчивых стуков, едва слышных за общим шумом.

— Иду! — закричала я.

Я оставила Винсента разбираться с сигнализацией, а сама открыла дверь. Звонил либо мой хозяин, живущий этажом выше, либо пожарные. В любом случае, это не сулило ничего хорошего моему залогу.

Я чихнула, глаза заслезились. Меня так отвлекла вонь дыма, что я забыла посмотреть в глазок. Система безопасности запищала, как всегда, когда кто-то открывал дверь, и я запоздало вспомнила, что злоумышленник Винсента всё ещё на свободе.

Шансы на их появление были невелики, но...

Я вцепилась в латунную ручку, готовая захлопнуть дверь при первых же признаках опасности. Но человек по ту сторону не был преследователем, решившим похитить Винсента.

Нет, было хуже.

Это был мой отец.

Я моргнула, уверенная, что это галлюцинация. Его образ не дрогнул. Седые волосы, кустистые брови, спортивный костюм «Блэккасла» – это был он в точности.

— Папа? — Я уставилась на него. — Что ты здесь делаешь?

В последний раз он заглядывал больше года назад. Я только переехала, и он появился с новеньким ящиком для инструментов и туалетной бумагой в качестве подарков на новоселье.

Визги дымовой сигнализации внезапно и благополучно прекратились.

Отец открыл рот, но что-то позади меня привлекло его внимание. Он замер, его обеспокоенное лицо превратилось в суровый взгляд. Он выглядел так, будто проглотил лимон целиком.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из кухни выскочил Винсент без рубашки.

— Наконец-то я выключил сигнализацию... о, чёрт.

У меня оборвалось сердце. Моё смятение было сравнимо с ужасом на лице Винсента.

О, нет. Ох, нет, нет, нет. Это было плохо. Очень плохо.

Я снова повернулась к отцу. Десятки оправданий вертелись у меня на языке, но они таяли под тяжестью его взгляда.

Его лицо покраснело, когда он перевёл взгляд с меня на Винсента и обратно. Когда он наконец заговорил, его голос прогремел так громко, что я вздрогнула.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

ГЛАВА 18

Короче говоря: я не умер.

Однако к тому времени, как тренер закончил нас отчитывать, мне уже хотелось умереть.

— Не могу поверить, что ты скрывала это от меня целый месяц. — Он расхаживал по гостиной, дрожа всем телом от неудержимого гнева. — Ты хоть представляешь, как это ужасно выглядит? Тот факт, что мой капитан живёт с моей дочерью? Иисус!

Он провёл рукой по лицу. На лбу пульсировала вена, а цвет лица из вишнево-красного стал пугающе багровым. Я подумал, несколько некстати, я едва избежал пожара, чтобы через несколько минут убить своего тренера сердечным приступом.

Мы с Бруклин поспешно объяснили ему ситуацию, заверив, что у нас нет романтических отношений и что я плачу аренду как обычный арендатор, но он не собирался мириться с этим. Чем больше мы говорили, тем сильнее он хмурился.

Бруклин сидела на диване, а я стоял у входной двери, снова надев рубашку и застыв от напряжения. Я снял вверх, потому что от него несло дымом, но вселенная явно имела на меня зуб. Тренер выбрал худшее время.

— Вот почему мы тебе не сказали, — Бруклин звучала расстроенно. — Мы знали, что ты взбесишься.

— По веской, блять, причине! — взревел тренер. — Это полное нарушение нашей политики запрета на отношения, не говоря уже о том, что это... это просто неправильно!

Технически мы не нарушили политику «Блэккасла» против знакомств, поскольку не состояли ни в романтических, ни в сексуальных отношениях. Спор относился к более скользкой теме, но тренер об этом не знал, и ни один из нас не был настолько глуп, чтобы ему сказать.

Это из-за спора?

Не все зависит от спора, Бруклин.

Я сжал губы. Если бы ситуация на кухне до пожара сложилась немного иначе, опасения тренера, возможно, были бы обоснованы.

Я был так близок к тому, чтобы сдаться. Когда я вошел и увидел ее сидящей там, это было словно удар под дых – совершенно неожиданный и почти жестокий, от которого у меня перехватило дыхание.

Я не ожидал, что спор зайдёт так далеко. Я представлял себе что-то весёлое и лёгкое, забавный способ поупражняться в соблазнении, соревнуясь