И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина

просто резко брал своё, нисколько не переживая о том, что же я в этот момент ощущаю. Так было и в нашу первую ночь, за несколько дней до свадьбы, после которой он буркнул: «На первый раз сойдет», отвернулся и заснул, а я долго плакала от разочарования и обиды. Та первая долгожданная ночь оказалась не прекрасной, а ужасной. Я навсегда запомнила резкую унизительную боль и накатившую тоску, смешанную со стыдом и унижением. Потом, со временем, я смирилась, свыклась и иногда даже получала удовольствие от супружеских отношений. Но от прикосновений мужа всегда испытывала трепет — только не от страсти, а от глубинного страха.

Сейчас же всё было иначе: я полностью доверилась человеку, который был рядом со мной, и наслаждалась каждым мгновением. Мы стояли под душем, словно под водопадом из любви и ласки.

Мы выключили воду, вышли из кабинки, и Кирилл сладко поцеловал меня в губы, укутал облаком-полотенцем. Он подхватил меня, на руках отнес в комнату, и там, на свежей прохладной бледно-зеленой постели, в спокойном травянистом свете лампы, мы оказались словно на летнем лугу.

Его поцелуи, нежные и горячие, его руки — сильные и уверенные, его морозные любящие глаза и напряженное красивое тело — все это поднимало меня на гребень незнакомой, но восхитительной волны. Я не могла сдержать эмоций, сильнее сжимая его крепкие плечи.

А он был ласковым — но решительным. Нежным — но главным.

И от этого внутри загорались все новые и новые искры, которые, наконец, слились в огненный, горячий, но не обжигающий шар. Я вскрикнула, когда этот шар вспыхнул во мне ярким оранжевым светом — и разлетелся на тысячи искорок по всему телу.

— Я тебя люблю… — проговорил Кирилл, целуя меня в волосы. — Я так счастлив сейчас.

— И я счастлива… — пробормотала я, уткнувшись носом в его плечо. Мне хотелось насладиться им, надышаться. Поверить до конца: всё, что происходит между нами — не сон и не сказка, а сладкая волшебная реальность.

Я положила голову на его плечо. Комнату освещала зеленая лампа, и только тиканье больших белых часов нарушало нашу тайную тишину.

— Ариша… — вдруг сказал Кирилл. — Знаешь, когда я увидел тебя впервые, такую грустную, возле раковины с какими-то тарелками, вилками, чашками… Я посмотрел на тебя и понял, что ты рано или поздно будешь моей.

— Тогда праздновали новоселье, и я была очень замотанная, — улыбнулась я.

— Да, ты была уставшая и расстроенная, но такая красивая, что я даже растерялся. Твои огромные зеленые глаза — настоящие фонарики, я и не думал, что такие бывают. Правильные черты лица, потрясающая фигура, длинные светлые волосы… Мне казалось, что твой муж — счастливчик, он должен носить тебя на руках. Но Егор был таким холодным, таким грубым… Я знал, что он изменяет тебе. Все это знали… Я был потрясен — как можно изменять такой женщине? Ладно, не будем о нем. У нас всё сложится иначе… — он помедлил и добавил. — Мы будем жить вместе: ты, я и Андрей. И мы с тобой поженимся, когда ты этого захочешь.

— Я думаю, не стоит спешить. Я пока даже не разведена.

— Развод теперь — формальность. Ты — моя женщина. Ты навсегда моя. Я никому тебя не отдам. Сделаю всё, чтобы ты ни о чем не пожалела.

Мы снова обнимались и целовались в травянистом свете зеленой лампы и уснули в теплых объятиях.

А проснулись от резкого телефонного звонка. Уже светало, из приоткрытого окна веяло горьковатой осенней прохладой. Я поежилась, села на постели, укуталась в одеяло. Восемь часов двадцать минут — показывали стрелки на белых часах.

Кирилл потянулся, отодвинул телефон и привлек меня к себе. Одеяло упало, обнажив мою грудь, я хотела прикрыть ее — и порозовела, вспыхнула от жарких поцелуев Кирилла.

Но телефон по-прежнему надрывался, волновался, подпрыгивал на тумбочке, будто торопился сообщить какие-то секретные сведения.

— Ну кто там еще? — недовольно проговорил Кирилл, нехотя отстраняясь от меня. — Сегодня суббота, какие еще могут быть дела?

«Наверное, это Настя, — мелькнула у меня мысль. — Вряд ли она так просто оставит нас в покое».

Кирилл вздохнул, протянул руку за голосящим телефоном, бросил взгляд на экран. Вскинул изумленно брови:

— Представляешь, это Жанна. Что ей, интересно, от меня надо? Да еще в выходной. Еще бы в три ночи позвонила! Не буду отвечать.

— Лучше ответь, — посоветовала я, коснувшись губами его плеча. — Жанна — она ведь как Яндекс. Жанна знает всё. Может, скажет что-нибудь важное.

— Что же важное, если она уже не работает в офисе? — удивился Кирилл. — Ну хорошо… Слушаю, Жанна! Что у тебя случилось?

Я не хотела подслушивать, но и так всё прекрасно было слышно. Жанна говорила громко и отчетливо.

— У меня ничего не случилось, а вот Арина кое-что должна знать.

— Но ты звонишь мне, а не Арине, — напомнил Кирилл, ласково запуская ладонь в мои разметавшиеся по подушке волосы.

— Я звонила ей вчера поздно вечером, звонила сегодня утром — у нее отключен телефон. Я не сомневаюсь, что она с тобой! Я просто в этом уверена! Где ей еще быть? Мне кое-что нужно ей сказать, поэтому передай телефон. Или включи громкую связь, если тоже хочешь быть в курсе новостей.

— Послушай, Жанна, ну какие могут быть новости? — вздохнул Кирилл. — Ты уже не работаешь в рекламном агентстве, Арина — тоже. Я решил перейти на удаленку, моя должность это позволяет. Что такого стряслось, чтобы звонить субботним утром?

— Ну, значит, стряслось! — резко ответила Жанна. — Так что, с тобой Арина?

— Слушай, Жанна, ты не в той сфере решила сделать карьеру. Из тебя получился бы отличный разведчик.

— Ну так дай ей трубку!

Кирилл спросил меня одними глазами: «Будешь говорить?»

Я натянула одеяло и покраснела до кончиков ушей — неловко вести какие-то беседы с бывшей коллегой, когда на тебе нет ровным счетом ничего, а трусики с лифчиком до сих пор скучают в ванной комнате! Хорошо, что Жанна не устроила видеозвонок…

Но все-таки, подумав, я кивнула. Кирилл нажал на кнопку громкой связи, и я сказала:

— Доброе утро, Жанна!

— Доброе? Ну, для кого как… — отозвалась она и довольно заметила. — Всё-таки я угадала, что ты с Кириллом. Ну, следовало ожидать. Что же ты выключила телефон?

— Какая разница? — отозвалась я. — Ну, что ты хотела сказать?

— Нечто очень важное для тебя.

— Все, кто мне важен, сейчас не в Москве, — проговорила я и подумала, что сейчас оденусь и позвоню маме… нет, лучше отцу. Спрошу, как там они и Андрюша.

— И все-таки