Ты будешь наказана - Ада Ридель

Слышала его голос. Артура.

Но Дима… Как он вообще там оказался? Как связался с ними?

Неужели обманывал всё это время?!

Я не знаю.

Все вокруг лгут. И мой парень — не исключение.

— Я пойду. Переоденусь. У меня внешний вид не для приёма гостей, — резко отрываюсь от Эмиля, чтобы как можно быстрее уйти. Не расплакаться перед ними всеми.

Обида, сука, душит.

Цепкими лапами сжимает горло.

Пока родные люди делают мне больно.

Мама и отец, которые лгали мне. Как я могла встречаться в прошлом с Арсановым, если я жила у бабушки в деревне? Никак. Не верю я во всё это. Особенно после того воспоминания на кухне. Это — не фантазия! А цельный обрывок из прошлого! Я не видела Эмиля таким… Молодым. Никогда.

И ещё больше начинаю верить, что раньше мы с ним были знакомы.

И сейчас…

Даже Дима лжёт.

И делает мне этим больно.

Поэтому срываюсь с места. Едва не бегу по коридорам, вытирая ладонью льющиеся из глаз слёзы. Не хочу их видеть. Никого. Чтобы они все под землю провалились!

Залетаю в комнату и умываюсь в ванной. Стараюсь вернуть лицу менее припухший вид. Чтобы потом выйти. Показать, что всё нормально. Алиев может рассказать Майе, что я здесь. А она беременна. Не хочу, чтобы волновалась.

Сижу и успокаиваюсь минут двадцать. Нахожу в шкафе Арсанова спортивные серые штаны. Надеваю их на себя и подвязываю на поясе. Сверху накидываю другую, свежую майку. А перед этим тщательно мою рот с мылом.

Через какое-то время собираюсь с духом. Я выгляжу, как бомж. Состояние разбитое, но я должна появиться перед ними. Заверить, что всё норма. Мы с Арсом пара. Любим, блять, друг друга.

Открываю двери. Выхожу из комнаты и дышу.

Хочу сделать шаг, но тут же возле моей головы образуются две руки. Мощное тело закрывает от солнца. И нависает надо мной.

Заставляет сердце остановиться.

Я резко поднимаю голову.

Смотрю на Диму, что оказывается возле меня. Припечатывает к двери, от которой не успеваю отойти.

И целует. Неожиданно. Как порыв ветра. Вонзается в мои губы. Проникает языком в мой рот, где только недавно был член Арсанова…

И насилует.

Но не так бездушно, как Эмиль. Нет. С обидой. Горечью. И… Любовью.

Так же быстро отстраняется от меня.

— Влада, — едва не рычит. — Объяснись. Сейчас же.

Я поджимаю припухшие от поцелуя губы.

— Перед тем, как требовать это от меня, — а именно это он и делает. — Сделай это сам. Что ты делаешь рядом с Алиевым? Ты знаешь, кто он? А ты? Ты мне не лжёшь?

Он скрипит зубами. В коридоре абсолютная тишина.

И я слышу только моё сердце, что начинает быстро биться.

— Нет уж, милая, — цедит сквозь зубы. — Ты сделаешь это первая. У нас ведь отношения, Влад. Ты… ты с ним?

Его глаза наливаются злобой.

— Я… — ничего не могу сказать. — Я всё тебе расскажу. Правда, дай мне время. Ещё день. Мы встретимся, и я всё тебе расскажу.

Не знаю, откуда эта мольба в голосе.

— Расскажешь, — подтверждает зло. — Прямо сейчас. Почему ты у него дома? В его…

Он осматривает меня горящим взглядом с головы до ног.

— В его одежде?

Он возвращает глаза на меня.

— Я понял, — хищно прищуривается. Чувствую, как гнев окутывает воздух. — Ты уже не девственница, да?

Его ладони ударяются рядом с моей головой. Невольно жмурюсь и сжимаю кулаки.

— Он тебя трахал, Влада? — сцеживает яд. Делает мне ещё больнее. Ведь Дима ждал. Терпеливо. Когда я созрею. А я не давалась. А он обижен. За то, что Арсанову… Я далась. Но не скажу же я ему… Что он меня изнасиловал? — Скажи!

Он кричит.

Уши закладывает.

— Он тебя трахал???

Я поджимаю губы и стараюсь сдержать слёзы.

Да почему мне так больно?! Слышать его голос. Смотреть ему в глаза.

— Да, я её трахал, — раздаётся неожиданно где-то сбоку. Как вой сирены, несмотря на тихий и обволакивающий голос. С насмешкой.

Я распахиваю глаза, и мы оба неосознанно поворачиваемся в сторону, где стоит Арсанов.

Руки в карманах штанов. Уверенная, но в то же время расслабленная поза.

И карие глаза, что сверлят нас взглядом. Опасные. Хищные. В которых горит и плещется…

Неконтролируемый огонь.

Который сожжёт нас сейчас обоих. Дотла.

Я не могу пошевелиться. Дима прижимает меня своим телом к стене и не отстраняется, когда Арсанов проходит по нам испепеляющим взглядом.

— Отойдёшь от неё сам или прострелить тебе голову? — скучающим тоном отзывается Эмиль. Лезет рукой за спину. А я сглатываю. Что там? Пистолет?

— Я проигнорировал тот момент, когда твои люди прижали меня к асфальту, — шипит сквозь зубы Дима, не отрываясь от меня. Не ведёт и мускулом, когда Эмиль угрожает ему. — Украли мою девушку.

Я сама вжимаю ладони в его плечи, чтобы оттолкнуть.

Он ходит по краю. По грани. Грани терпения Арсанова, что треснет вот-вот, судя по зрачкам, которые нацелены чётко на нас. Осматривают с головы до ног.

— Мою, Арсанов! — повышает голос так, что тело само дёргается в каком-то нервном состоянии. — А теперь что? Держишь её здесь? Силой? Трахаешь?

Он поворачивает разъярённое лицо в мою сторону.

— Это правда? — казалось, сейчас он меня убьёт. Когда услышит мой ответ. — Он тебя трогал? Делал что-то против твоей воли?

В последних его словах слышатся нотки волнения. Заботы. А ей сейчас здесь не место.

Если Дима сейчас не отойдёт от меня, Арсанов выстрелит.

Замечаю боковым зрением, как он достаёт из-за пазухи пистолет. Недавно его там не было. И наводит на нас. А я и крикнуть не могу. Пронзительный крик давно тонет где-то в горле.

— Я с ним по своей воле, — выдавливаю из себя. Толкаю его назад, пока он обескураженный стоит в шоке от моих слов.

Вырываюсь из его хватки и делаю шаг к Эмилю. Ближе. Ещё. Опускаю ладонь на его руку, в пальцах которой он держит оружие.

Я не хочу крови. Ни видеть её, ни, тем более, быть её зачинщиком.

— И я сама отдала ему свою девственность, потому что захотела, — говорю твердо, посылая взглядом его куда подальше. Пусть уж он ненавидит меня. Презирает. Но хотя бы будет живой. — И здесь я тоже по своей воле. Я люблю его.

— Что?

Он переспрашивает и