Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

— Ойц, давай я послушаю твои глупости и не сделаю себе беременную голову, — тётушка доставала красивый хрустальный графин, чудные рюмочки.

— И всё же нам надо подружиться получше, — упорствовала питерская гордячка.

— Люся, не мешай себе жить. Ты как в индийском кино: сначала я и мои 40 слонов станцуем перед тобой, а потом я решу твои проблемы и мы таки познакомимся.

Я прыснула. Тётушка была на своей волне и сбить её с дружественного настроя не удалось бы даже индийским слонам.

— Люська, я тебе лекарство принесла. Коньяк называется. Смотри, наливаешь рюмашечку…

— Уже не получится. У меня Паркинсон.

— Слушай сюда, Мальвинка. Таки принимай по рюмочке с утра и забудешь про все свои болезни.

— Забуду? Ага, склерозу мне только не хватало.

— Со склерозом погоди. Скажи ка лучше, как тут мужчины поприличнее есть?

— Это как?

— Это чтоб сам ходил, чтоб мог нам шампанского налить.

Я ушла, чтоб не мешать старушенциям общаться, а когда вернулась, у них в компании уже сидел дед. Потом пришли кто то ещё.

Теперь тётя Майя ездила в пансионат каждую неделю.

Вот и сейчас, дождавшись Дёму, она сразу приступила к делу:

— Дёмушка, ты же не откажешь женщине?

— Такой красивой как вы — никогда!

— Ойц, ты смущаешь меня. Таки не конфузьте мне нэрвы, юноша. Я трезвая почти неприступна.

— Я от вас был в восторге “до”, а теперь так вообще, в смысле “после”, то есть теперь.

— Стесняюсь спросить, таки ты, Дёмушка, из наших, из одесских?

— Это почему вы так решили?

— В словах не путаешься. Не спеши поздравить себя за мой комплимент, мущина! Мне надо на рынок, ты со мной?

Они уехали, мы с Милой сидели в гостиной тёти говорили об их скорой свадьбе, заболтались, не заметили, когда парочка вернулась. Слышали из кухни, как тётя взяла бедного Дёму в оборот:

— Дёмы, ты умеешь готовить бички? Мы с тех бичков будем иметь хороший ужин. И Люську угостим и сами покушаем. Давай, чисть. Ойц, через пять минут мы будем иметь такой запах!

— Скоро приедет Марк, я боюсь…

— Ничего не боись. Я для Марка тёща. Посмотришь, кто победит.

— Не мужское дело рыбу чистить.

— Таки ты грозный и видный, но риба тебе самообслуживание не сделает. Чисть.

— Мужчина женится, чтоб дома этим жена занималась. Может, Лену попросим почистить?

— Ага, доиграешься, Дёмушка. Я щас Милке на тебя пожалуюсь. Будет у тебя в графе семейное положение: ”таки довыпендривался”.

Дёма взялся за пакет с рыбой. Вздохнул, закатил рукава. Тётушка хихикнула:

— Ойц, а вспотел, как Мойша в женской бане.

Дёма засопел, тётя примирительно коснулась его локтя:

— Когда красивый мужчина чистит рибу — это прелесть как женщине нравится. Надо сразу делать руки в боки и смотреть на это чудо.

Дёма понял, что от него не отвяжутся, молча возился на кухне, тётя пришла к нам с Милой в комнату.

Маша тут же спросила:

— Бабуля, ты где была?

— Мы с Дёмой делали базар на рынке.

— Ага! — Дёма всё пыхтел, бормотал из кухни: — Лучше бы мы селёдку купили. А то какие-то бычки и тюльки.

Тётушка нежно уговаривала Дёму из комнаты:

— Ой, да в Одессе надо кушать только бички или тюльку. За тюльку имею сказать. Мы продавали её на Аркадии в бумажных кулёчках, так твоя селёдка по сравнению с той тюлькой уползала назад в море.

Тётушка вздохнула:

— Ах Одесса. Где мои семнадцать лет — мужчины, море, я на пляже среди товарок продавала тюлечку, тарань, — она весело сообщила: — Ойц, на поминки тех селёдок собиралось много народа. Всё потому, что для вкуса нужна хорошая компания. А вы чем заняты?

— Мы с тётей Милой рисуем её свадьбу. — Маша с восторгом смотрела на Милу: — Когда они будут жениться с дядей Дёмой, я понесу их кольца!

Веселая болтовня напомнила мне про мой собственный праздник. Я украдкой посмотрела на обручальное колечко, вздохнула. Соскучилась по Марку!

Через полчаса мы ели жареных бычков. Потом Дёма с Милой засобирались. Прихватив тётушку, обещали подвезти её в пансионат. Мы с Машуней вернулись к себе домой.

Дочке было чем заняться, обложившись новыми куклами и бесчисленными коробками с новой мебелью для барби. Конечно, Марк баловал её. Я, как и каждая ненормальная мамаша всё сравнивала, всё прикидывала: правильно ли я делаю, что позволяю баловать Машку, только сейчас мне было не до этого.

Я была сама не своя от радости.

К приезду Марка всё было готово. Он позвонил из аэропорта, самолёт приземлился, ему час на дорогу.

Я радостно хлопотала в гостиной, поправляла на столе посуду. Помчалась в кухню. Оглядела торт. Поставила в центр свечку. Шедевр.

Я так расстаралась со своим “Наполеоном”. Коржи получились тонюсенькие. Я всегда выкатывала ровно тринадцать. На счастье. Крем варила по собственному рецепту. Сверху украшала поверх крошки узором из сахарной паутины. Это была моя фишка: карамель получалась тонкая, прозрачная и хрупкая как первый лёд.

Чувствовала, сегодня всё удалось в самом лучшем варианте. Посмотрела на часы. Скоро Марк окажется на пороге!

Я вертелась перед зеркалом. Задумалась, как быть: сделать высокий хвост или оставить как есть… Марк говорил, ему нравилось когда локоны спадают свободно.

Щёлкнул замок, у меня сердце чуть не выпрыгнуло. Вышла в коридор, наши глаза встретились. Я чуть не расплакалась (да что же это такое!).

Мне хотелось прямо тут, с порога сообщить ему свою главную тайну, я замешкалась. Таяла в объятиях мужчины, дорожила каждой секундой и… пропустила момент для своей новости.

Маша выскочила в коридор, обняла нас, Марк подхватил её на руки:

— Смотри, что я тебе привёз, первоклассница, — протянул ей пакет.

Маша разворачивала хрустящую упаковку, зачарованно смотрела на рюкзак:

— Какой красивый! — взвизгнула, помчалась в комнату.

— Ты балуешь Машу. Это уже третий рюкзак, — я улыбалась, Марк провёл рукой ниже спины, притянул к себе:

— Тебя тоже ждёт сюрприз ночью. Готова?

— Перестань, — вывернулась, показывая глазами на Машу в комнате, а сама просто захлебнулась от радости.

Уже из кухни крикнула:

— Мой руки, присаживайся за стол, мы тебя ждали.

— Кстати, а где моя любимая тёща?

— Вместе с моей почти свекровью зажигают в пансионате. У них там сегодня стрелка.

Маша рассказывала Марку об утренних событиях, я подавала горячее.

Обед пролетел незаметно, я всё смотрела на мужа. Марк с аппетитом наворачивал всё, до чего дотягивался. Честно говоря, мне кажется, ему было всё равно что есть, однако, когда он добрался до тётушкиных бычков, просто просиял: