Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд

А я взамен, хоть он и не просил, выдала ему идею. Лотерея.

Конечно, по сути, это обман для тех, кто участвует, но для банка, это дополнительное привлечение денежных средств, и клиентов.

В Генуе много зажиточных граждан, вот пусть и играют в интересную новинку.

По тому, как загорелись глаза Роберто Империале, я увидела, что идею он понял, а также осознал, насколько она гениально проста и привлекательна, потому что люди все хотят разбогатеть быстро и без приложения усилий, а такой вариант как раз предлагает лотерея. Вот только мало кто понимает, что то, что «свалилось с неба», мало когда идёт впрок.

Пока всё складывалось хорошо. Но, вернувшись домой из банка, мы обнаружили там записку, в которой граф Вермандуа приглашал нас посетить его в гостинице.

Подписана была записка двумя подписями:

«Их Сиятельства граф и графиня Вермандуа».

И мне захотелось увидеться с Элиной, но и Винацио, и Джаббир были против.

Глава 38

И они были правы, была вероятность того, что Элина поможет, но идти в дом к Вермандуа, было опасно. Чем меньше Элеонора будет знать о моих планах, тем вернее они воплотятся в жизнь.

Поэтому в гости отправился Винацио в образе Ченцо Варгари, объясним моё отсутствие малым возрастом. Он же должен был намекнуть Элине, что с ней хочет встретиться та, кто не раз ей помогал. А там посмотрим.

Пока же мы собирались в дорогу.

Склады, на которых Винацио заранее разместил товары, с которыми мы пойдём в Париж, находились в Генуэзском порту. Когда я заявила, что пойду в порт вместе с Винацио, он усмехнулся и сразу предупредил, что это зрелище и опыт не для слабонервных.

Он оказался прав, и я даже сначала пожалела, что не послушала его. Людей в порту несмотря на то, что уже было начало зимы было очень много.

Грузчики в засаленных куртках катили бочки с вином и оливковым маслом, их крики смешивались с гортанными выкриками левантийских купцов, чинно ходили стражники, вокруг которых образовывалось свободное пространство.

В порту пахло рыбой, водорослями, пряностями и ещё чем-то неприятным, я подозревала, что отсутствие общественных туалетов привело к появлению этого запаха.

Винацио договорился со стражниками, и, только пристроившись за ними, мы спокойно прошли к складам.

На мне был мужской наряд и берет. Берет меня раздражал больше всего, голова под ним чесалась, и я даже подумывала о том, чтобы отрезать волосы. Останавливало меня только то, что уже через три недели мы можем добраться до Парижа, и тогда, возможно, мне надо будет появиться в своём облике и имени, и как я буду выглядеть с отрезанными волосами?

— Ты слишком прямо держишь спину и идёшь, будто бы в танце, — тихо произнёс идущий рядом Винацио Дандоло, поправляя ремень с кошелём. — Купцы ходят так, словно несут на плечах тяжесть своего товара. Сутулься чуть больше и слегка косолапь.

Я покосилась на него. Я не обиделась на фамильярность, наоборот, было бы странно, если бы он к «младшему брату» обращался на вы. А венецианец за эти недели стал мне почти настоящим братом.

— Я стараюсь, — пробормотала я, нарочито сгорбившись.

— Теперь ты похожа на карлика, укравшего мешок денег, —Винацио еле сдерживал смех. Пришлось толкнуть его кулаком в бок. И Винацио нарочито охнув, изобразил, что его «почти убили».

Пусть хоть так, таким он мне нравился больше, потому что в те чёрные дни, когда мы только покинули Венецию, все мысли венецианца Дандоло были только о мести.

Джаббира мы оставили дома, слишком он был приметен, и встреть мы случайно кого-то из тех купцов с кем я встречалась в Венеции или даже здесь, ещё до того, как отправилась в Византию, то многие могли бы догадаться, кто скрывается под беретом Марио Варгари.

С товаром всё было в порядке, и Винацио, оплатив хранение и доставку до места сбора каравана, сказал, что надо бы ещё посмотреть дополнительный товар. Ткани и специи – это хорошо, но нужны подарки, украшения и красивые вещи, и уж, если Империале выдал нам денег, то мы вполне можем, что-то купить.

Конечно, в порту такого не продавали, и мы отправились в мастеровые кварталы.

Квартал ремесленников раскинулся по узким улочкам вокруг церкви Сан-Лоренцо. Здесь в отличии от порта царили совсем другие запахи и звуки. Стучали молоки, откуда-то доносились удары по металлу, наверное, кузнец бил по наковальне, собственно, так и пахло металлом, кожей, ещё был сладковатый запах духов или воска.

Целая площадь, а за ней и расходящиеся в разные стороны улочки, на которых были расположены мастерские. Вывески над дверями изображали разные предметы, и не всегда можно было сразу догадаться по вывеске, что они здесь делают.

Винацио уверенно прошёл через площадь и вскоре остановился перед небольшой мастерской. Над дверью висела вывеска с изображением кубка и кольца.

—Ювелир? — спросила я.

—Да, — кивнул Винацио, — Мастер Гвидо. Я покупал у него перстень для... — Он осёкся, лицо на миг потемнело. — Неважно. Он честный человек, слава о его работах вышла за пределы его лавки, и работает он быстро.

Не успели мы зайти внутрь, как к нам навстречу вышел невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти с проседью в бороде, но с живыми чёрными глазами. Увидев Винацио, он широко улыбнулся.

— Винацио Дандоло! Рад видеть тебя! Ты один? Как твой отец?

— Мастер Гвидо, тише, —сказал Винацио, —называй меня Ченцо Варгари, а мой отец был отравлен и умер.

Мастер Гвидо быстро понял, что не стоит задавать много вопросов и, улыбнувшись спросил, что нам интересно?

— Гвидо, нам нужны твои лучшие работы, — сказал Винацио.

Прежде чем принести работы, мастер Гвидо запер дверь. После чего скрылся в задней комнате и вскоре вернулся с деревянным ларцом, обитым кожей. Открыв его, выложил на прилавок несколько предметов.

Глаза у меня разбежались. Я бы купила всё, но не время было разбрасываться деньгами, поэтому через час мы покинули лавку мастера Гвидо, унося с собой четыре изделия:

Золотую фибулу в виде геральдической лилии, мне показалось символичным иметь подарок, символизирующий Францию, два кубка, мужской и женский, и ларец для драгоценностей, который был сделан из яшмы, и украшен драгоценными камнями.

А дома нас ждали два известия. Нам подтвердили