Нас не должно быть - Алина Цебро

— Что? — Я вижу, как дрожат её руки. — Ты думаешь я перестану тебя любить? Откажусь от тебя?

Слёзы текут по её лицу свободно теперь. Она даже и не думает их стирать и прятать. Эмоции всегда берут над ней вверх, поэтому мы так сильно её и любим. Она — настоящая. Когда папа еле еле умеет проявлять эмоции, мама их за двоих генерирует.

— Люк, — она делает шаг ко мне, и её ладони обхватывают моё лицо так нежно, так отчаянно, что я чувствую, как собственные глаза начинают жечь. — Ты мой сын. Не важно, чья кровь течёт в твоих жилах. Не важно, как ты появился в моей жизни. Ты — мой.

— Я знаю, мам. — Мой голос звучит хрипло. — Я всегда знал.

Она мне улыбается, прежде чем стать серьёзной. Крутой поворотик, мамуль.

— Эстер.

Она отпускает меня, отступает на шаг. Смотрит, прищурив глаза.

— Как давно? Между вами. Как давно?

— Это началось не так, как ты думаешь.

— Тогда объясни мне, — её голос твёрже теперь, острее. Мать отступает, даёт дорогу своему внутреннему адвокату — той части её, что привыкла докапываться до истины, разбирать факты по косточкам. — Объясни, как это началось. Учитывая, что ты её брат.

Я провожу рукой по волосам, пытаясь собрать мысли в нечто связное. Папа же не выглядит удивлённым ни капли. Я предполагал, что он давно уловил весь смысл. А также определенно знал, что за чувства в моей голове существуют. И не только в голове, но и сердце. Папа просто знал, что если это серьёзно… то не запретно.

— Это началось, когда я уехал. Нет, — я качаю головой. — Это началось раньше. Намного раньше. Я просто не понимал, что это было. Не понимал, почему она всегда была... другой. Почему с ней всё было не так, как с остальными.

— Люк...

— Дай мне закончить, — прошу я, и она замолкает, хотя вижу, как напряжены её плечи, как сжаты её кулаки. — Я понял, что люблю её. Что всегда любил. И я пытался бороться с этим, мам. Клянусь тебе, я пытался. Потому что знал, что это неправильно. Что это разрушит нашу семью. Что это причинит тебе боль. Не помню точно когда влюбился, но я не помню себя невлюблённым в неё. Я по-другому…

— Не смог, — заканчивает она за меня и улыбается.

— Не мог.

Тишина повисает между нами. Моя родительница улыбается, нежно смотря в глаза своему мужу. Хейг Голден улыбается ей в ответ, подмигивая.

— И Эстер? — голос мамы звучит осторожно, будто она ступает по минному полю. — Она... она чувствует то же самое?

— Нет.

Одно слово. Такое простое. Такое разрушительное. Как же я надеюсь, что не прав. Как же я наде. сь, что смогу заслужить её вновь.

Мама закрывает глаза снова, и я вижу, как она борется с собой. Вижу войну, что разворачивается за её закрытыми веками — между матерью, что хочет защитить своих детей, и женщиной, что понимает, что любовь не выбирают.

— Откуда ты узнал? — спрашивает она наконец, открывая глаза. — О том, что ты не наш биологический сын.

Вот оно. Вопрос, которого я боялся больше всего.

— Ну что ж, мам, а тут тебе лучше сесть. Потому что скоро сюда заявится тот, кто мне всё рассказал.

Глава 41

Эстер

Заснуть не получается. Но это не значит, что я не пытаюсь.

Лежу и перевариваю всё, что сегодня услышала от Люка. Любовь... Какое же приятное название этому чувству приписали. Красивое. Воздушное.

А на деле нифига не приятно.

Разобраться в своих чувствах стоит дорого. Слишком дорого. И я, честно, пока не понимаю, что мне нужно заплатить и сколько, чтобы получить ответ на блюдечке с голубой каёмочкой.

Мысли скачут. С Люка на любовь. С любви на то, что я вообще чувствую. Потом обратно. Круговорот какой-то. Голова гудит. А если в этом круговороте представить ещё и Коула. Эша…, какого чёрта этот вообще залез в голову непонятно, но закономерно. Плюс ещё мои собственные чувства, моё тело, моя жизнь. Гудит голова, как же гудит голова.

Тихий стук раздаётся в дверь.

Без предупреждения в комнату входит Дина. Останавливается прямо рядом с кроватью и, присев на корточки, улыбается мне так, будто знает все мои секреты.

— Кажется, ты хочешь со мной поболтать, сестрёнка.

Моя комната превратилась в проходной двор. И меня это начинает раздражать.

— Кажется, я хочу поспать.

Дина разваливается рядом со мной.

— Тут, блин, мёдом намазано или что?

Дина пропускает мимо ушей мой комментарий. Она делала так всегда, причём абсолютно всегда. Воздушные, мать его, вопросы. Если не хочет отвечать — не ответит.

— Я видела, что ты сбежала с вечеринки. Почему? — она проходится снизу вверх по мне своим чёрным взглядом. Глаза наполнены жгуче ярким интересом, а вот лицо не выражает никаких эмоций. Только улыбка, которая, чем больше я молчу, тем больше расползается в подобии какой-то ухмылки.

— Не сбежала. Ушла погулять, — поправляю я, отворачиваясь к стене. — Разница есть.

— Огромнейшая разница, Эстер. Давай же, почему не поболтать? Тебе нужна моя помощь?

Моя сестра — отличный манипулятор, превосходный шахматист, отличная лисичка. Но ещё она восхитительный слушатель и сейф по хранению секретов. Какой бы сукой ни была Дина Голден — она лучшая сука из всех. Поэтому поворачиваюсь в её сторону, прищуриваясь.

— Ты поэтому пришла? Не для новых сплетен в свою коллекцию?

— О, Эстер, я как раз пришла для новых сплетен. Мне скучно. Отец не даёт новой работы, хотя я уже придумала план, как заполучить желаемое. Просто жду. Да и никаких красавцев в последнее время не попадалось для отвлечения моего внимания. А у тебя что-то интересное происходит. Делись, не жадничай.

Закатываю глаза.

— Нечего рассказывать.

Прислоняюсь к мягкому изголовью кровати, ощущая прохладу ткани затылком. Собираю волосы в хвост привычным движением, не глядя на Дину.

— Люк вернулся. Был здесь. Сказал, что любит меня.

Пауза повисает в воздухе. Смотрю на Дину искоса — ждёт ли она продолжения? Знает ли вообще, что он нам не брат?

Её лицо — застывшая фарфоровая маска. Ни намёка на эмоцию, ни малейшей трещинки в безупречной композиции. Только когда она моргает и медленно поворачивается ко мне, я вижу: глаза сужаются до тонких щёлочек. Дина Голден изучает меня. Препарирует взглядом, как под микроскопом.

Она ищет ответ на тот же вопрос, что и я.

— И да, — выдыхаю, — я знаю, что он приёмный.

Едва заметный кивок. А потом