Лорд-обольститель - Виктория Холт

– Ты пробуждаешь во мне безумное желание, но мои люди ждут нас.

Она посмотрела в его затуманенные глаза.

– А для чего они нас ждут?

– Чтобы отпраздновать мое возвращение и нашу свадьбу. Это традиция. Пойдем, они подготовили музыку и угощение. Нам нужно лишь немного побыть вместе с ними. А чуть позже наступит наше время. Мы останемся вдвоем.

Танон пожелала про себя, чтобы этот момент наступил как можно быстрее. Но не стала говорить об этом вслух – ей вообще с трудом верилось в собственное поведение. Ведь если бы Томас и Киан не появились в тот момент на пороге, она бы наверняка сорвала рубашку с Гарета и буквально зубами впилась бы в его тело.

Танон похлопала себя по раскрасневшимся щекам и отошла от мужа.

– Я надену подарок Адары.

– Тогда мне лучше подождать за дверью, пока ты одеваешься, – сказал Гарет. Если он увидит, как Танон раздевается, то им так и не удастся попасть на праздник. Гарет направился к выходу, но вдруг остановился и посмотрел на нее. Его глаза потемнели от желания. – Ты спрашивала о моем самообладании. Это последние его остатки.

С этими словами Гарет закрыл за собой дверь.

Ее муж точно знал, как разжечь в ней огонь. Когда Танон увидела его впервые, ей стало интересно, как много от варвара есть в характере Гарета. Сегодня ей станет это известно. Танон не могла дождаться момента, когда опять окажется в его объятиях.

Платье пришлось впору, но Танон сначала слегка испугалась, поняв, что у нее нет нижней рубашки. Та, которую она носила сейчас, была слишком грязной, а вещи еще не распаковывали. Non, придется довольствоваться этим. К тому же шерсть была достаточно плотной, чтобы скрывать тело. Танон повязала ремень вокруг тонкой талии и набросила на плечи шаль.

И каким же невероятным блаженством показалось Танон то, что она обошлась без помощи трех камеристок, дергающих и шнурующих ее целый час.

Улыбаясь, Танон открыла дверь и вышла на свежий воздух. Ей показалось, что она попала в мерцающий рай. Горную долину освещали сотни факелов, которые сияли как звезды на бархатном фоне ночи. В прохладном воздухе звучала музыка. От ароматных запахов жареного кролика и свежеиспеченного хлеба кружилась голова.

Танон проскользнула мимо стоявшего у дома Гарета и оглядела людей, собравшихся вокруг десятков небольших костров. Они смеялись, пили и один за другим поворачивались в ее сторону.

Гарет не мог оторвать взгляда от своей жены. Его пульс участился, сердце в груди бешено забилось. Танон обернулась к нему, и Гарет увидел ее широко открытые от изумления глаза, взглянул на губы, с которых слетел возглас удивления. Он едва сумел улыбнуться ей в ответ – его настолько поразила красота жены, что хотелось просто стоять и любоваться ею. Может, ее и воспитывали как благородную, полную достоинства даму, но сегодня Танон выглядела так, будто выросла в Кимре, среди диких пейзажей и огненных закатов его родной страны.

– Ты понимаешь, как невероятно прекрасно ты выглядишь, Танон?

Она ослепительно улыбнулась ему.

– Недавно начала понимать, муж мой.

Гарет взял ее за руку. Их пальцы переплелись, а потом он накрыл ртом ее губы, завораживая Танон дерзостью своего поцелуя.

– Пойдем, люди ожидают нас. – И он повел ее через долину, останавливаясь возле костров и представляя всем свою молодую жену.

Танон познакомилась с Кадуин, веселой, пухлой женщиной, которая подарила ей моток пряжи синего цвета. Потом ее поприветствовал Лльюид, муж Кадуин и искусный кузнец. Он подал ей устрашающего вида кинжал, сопроводив его добрым пожеланием никогда его не использовать. Йон и его супруга, Дейдре, подарили трех кроликов, а также пообещали научить Танон готовить каус поби.[16]

Гарет и Танон шли дальше, и крестьяне преподносили им все больше подарков. Им дарили еду, ткани, украшения и кухонную утварь. Танон принимала все с искренней благодарностью и даже обнимала некоторых женщин, отчего их вежливые улыбки становились шире и дружелюбнее.

– Ты покоряешь их сердца легко и естественно, – прошептал Гарет, склоняясь к ней.

Он был рад, но не удивлен.

Танон села за стол и заключила Ребекку в такие жаркие объятия, как будто не виделась с ней пару лет. Потом поблагодарила Адару за платье, поцеловав ее в щеку.

– О, Киан, – воркующим голосом обратилась Танон к самому юному воину Гарета, восхитившись праздничным убранством стола, – ну и повезет же однажды той юной леди, которая станет твоей женой!

Киан вздохнул, словно отравленный любовным недугом поэт, увидев, в каком состоянии находится этот бесстрашный воин, Гарет покачал головой.

– Пока вас не было, Мэдок помогал мне собирать вереск, – известил их Киан.

Удивленно приподняв брови, Гарет посмотрел на стоявшего вдалеке лучшего друга. Слова Киана поразили его.

– Ну, его жене всего лишь потребуется чуть больше смелости, чем твоей. – Танон сняла башмаки, она заметила, что никто вокруг не носил обуви. – Я ведь говорила вам, что Мэдок – очень приятный человек.

– Такой же приятный, как скисшее козье молоко, – вступил в разговор Томас, который наливал Танон напиток, прибавленный из смеси эля, меда и специй.

– Это называется брагауд, – сказал ей Гарет, усаживаясь рядом. Когда Танон попыталась повторить слово, он мягко засмеялся. – Не пей слишком много, – добавил он и хитро подмигнул, напоминая Танон о ночи после свадьбы.

Танон поднесла бокал ко рту, пригубила напиток и вздохнула от божественного аромата.

– Ходить босиком – это такая валлийская традиция?

– Многие из моих людей долгие годы не могли позволить себе кожаную обувь, – объяснил Гарет. – Они ходили босиком, потому что не было выбора. Теперь мы сознательно отказываемся носить обувь, потому что босыми ногами лучше чувствуется земля.

Ей нравился его голос, глубокий и мелодичный акцент.

– Ты теперь одна из нас, – продолжил Гарет, многозначительно улыбаясь ей. – Мы не называем себя валлийцами. Мы – кимры.

– Кимры, – повторила Танон, он кивнул. – Научи меня еще каким-нибудь словам.

Гарет посмотрел на подходившего к ним Мэдока.

– Noswaith dda, Мэдок.

– Noswaith dda. – Мэдок кивнул ему, а потом склонил голову перед Танон. – Моя госпожа.

– Они желают друг другу доброго вечера, – пояснил Киан, наклоняясь к Танон. – Я мог бы научить тебя говорить на нашем языке, пока Гарет будет у короля.

Танон повернулась к мужу, который разговаривал с Мэдоком, и дернула его за рубашку.

– Ты уезжаешь?

– Да. Мне нужно встретиться с дядей в Лландейло.