Моя королева - Жаклин Рединг

То же самое говорил ей Дуглас.

— Я бы пригласила вас выпить чаю, — сказала Элизабет, когда они вошли в низенькую дверь дома, — но думаю, что вода давно остыла.

Она жестом указала на стол, где с раннего утра стоял нетронутый чайник.

— Но ведь это очень просто поправить, мисс.

Элизабет смотрела, как Эйтни подошла к очагу и щипцами вытащила из огня маленький плоский камень. Она открыла крышку чайника и бросила в него камень, который тихо булькнул, опускаясь на дно.

— Вот вода быстренько и согреется. А теперь попробуем сварить кашу.

Элизабет взглянула на нее.

— Я не очень-то сведуща в стряпне. И не умею варить кашу.

— И этот парень оставил вас на весь день голодной? — Эйтни покачала головой. — Идем, барышня, я научу вас варить кашу так, как учила меня матушка. Это просто, нужен только навык.

Спустя полчаса в котелке над огнем пузырилась вкусная каша, а на решетке испеклись круглые мягкие лепешки. Эйтни показала Элизабет, как снимать верхушки с молока при помощи раковины, в которой были проделаны дырочки, как насыпать муку горкой, налить в середку молока, замесить тесто и испечь лепешки.

Эйтни принесла в корзинке крыжовенное варенье и свежее масло, и они вместе выпили целый чайник чаю. Женщина показала Элизабет, как едят кашу настоящие скотты.

— Берете полную ложку горячей каши и окунаете в миску с молоком, а потом кладете в рот. Тогда она бывает самая вкусная.

Элизабет проглотила ложку каши и закрыла глаза, потому что теплая овсянка усладила ее голодный желудок. Это было восхитительно. То немногое, что оставалось, она отдала козе, блеющей у дверей.

Большую часть дня женщины занимались обычными делами по хозяйству. Эйтни объясняла, Элизабет во все вникала. Они сходили к ручью, который бежал позади фермы у подножия холма, и Эйтни показала девушке, как отмыть тарелки с помощью песка и веток. Пока кухонная утварь сохла на солнце, женщины набрали камыша для плетения корзин и других вещей, а также полевых цветов и трав, чтобы поставить в доме. Из картошки, морковки, капусты и сушеной пикши, которые Эйтни принесла с собой, они поставили вариться густой суп, медленно кипевший на огне до ужина. И все время Эйтни без умолку рассказывала о Дьюнакене и о детстве Дугласа.

— Ох, и упрямый же это был парнишка, — говорила Эйтни, разбирая чернильные орешки, которые они набрали, чтобы сварить из них чернила. Эйтни обещала показать Элизабет, как чинить гусиные перья для письма. — Тяжело ему было, уж это верно, потерять мать и отца совсем мальчонкой.

Поскольку Эйтни явно хотелось поговорить, Элизабет воспользовалась возможностью узнать побольше о шотландце.

— Значит, Дуглас не был якобитом в отличие от его брата Йена?

— Так уж было во время этого восстания, мисс: брат вставал на брата, клан шел на клан. Это больше всего тревожило Дугласа, потому что Маккинноны были верны шотландским королям сыздавна.

— Почему же Дуглас не выступил на стороне молодого претендента?

Хотела Эйтни защитить Дугласа или она просто не знала ответа, но она только улыбнулась и сказала:

— Об этом, мисс, лучше спросить самого Дугласа. Солнце клонилось к закату, когда Эйтни взяла наконец свою корзинку, явно собираясь домой.

— А вам непременно нужно идти? — спросила Элизабет. Ей очень понравилось, как они провели время, и вовсе не улыбалось остаться одной.

— Мне рано вставать, мисс, ведь завтра день стирки.

— А вы не… — Элизабет запнулась. — Вы не станете возражать, если я к вам присоединюсь?

— Разумеется, мисс. Я зайду за вами после завтрака.

И с этими словами Эйтни Маккиннон ушла.