Леди и Лев - Синтия Кирк

Дилан сегодня рано утром вызвал его в музей и показал ему трех мертвых скорпионов. Другие сотрудники музея уверяли, что скорпионы могли случайно оказаться в ящиках, прибывших из Африки. В прошлом году такой случай уже был, тогда в ящике оказался тарантул. Но Самсону оказалось недостаточно этих объяснений. У него было безошибочное чутье полицейского, а этот случай явно пах убийством.

Интуиция Дилана подсказывала ему то же самое. Он сразу же заподозрил сэра Томаса Хэйверса, считал, что это он все подстроил, и хотел немедленно получить от него объяснения. Вместо этого миссис Фэрчайлд попросила его проводить ее до дому. Самсон подозревал, что на самом деле она не очень-то нуждалась в сопровождении, а просто хотела удержать Дилана от безобразной сцены. Поскольку Дилан был всерьез обеспокоен безопасностью Шарлотты, ей легко удалось уговорить его. Теперь Дилан играл роль телохранителя. Самсон вздохнул с облегчением.

Дело принимало серьезный оборот, и Самсон не нуждался в помощи влюбленного Дилана, который всюду совал свой нос и все путал. Пока у него не будет очевидных доказательств причастности сэра Томаса, Самсон остерегался предпринимать дальнейшие шаги. Может быть, Дилану Пирсу и нечего терять, у него ведь и так дурная репутация, но он, Самсон Поуп, мог потерять гораздо больше.

Полицейский инспектор оглядел роскошный фасад особняка Мейфэр. Последний раз проверив свой костюм, он несколько раз позвонил.

Дверь широко распахнулась, и перед ним возник одетый в ливрею бледнолицый человек.

– Чем могу быть полезен?

– Я хочу видеть сэра Томаса Хэйверса.

Видимо, дворецкий не один год работал в Мейфэре, так как с первого взгляда определил, что Поуп – невелика птица и не стоит с ним особенно церемониться.

– Относительно чего? – процедил он сквозь зубы.

– Убийство.

Дворецкий вздрогнул и побледнел еще сильнее.

– Убийство?

– Доложите сэру Томасу, что детектив-инспектор Самсон Поуп хотел бы с ним поговорить.

Через минуту Самсон Поуп уже переступил порог гостиной.

Полицейский медленно обошел помещение, внимательно осматривая многочисленные безделушки. Его внимание привлекла статуэтка, она изображала двух любовников, чьи обнаженные тела сплелись в какой-то немыслимой позе.

– Боже мой! – пробормотал он.

В ломбарде, пожалуй, и то меньше вещей. Тем не менее за большую часть из этих старинных безделушек, видимо, заплачено немало. В гостиной то тут, то там стояло множество резных столиков, и каждый украшала бронзовая или фарфоровая статуэтка, ваза с цветами или вычурный подсвечник. Сверкали изделия из венецианского стекла, матовым блеском отливали изящные эмалированные шкатулочки. Самсон никогда не видел такого количества розовой бахромы. Она украшала все подушечки, абажуры на лампах и многочисленные диванчики. Даже бледно-зеленые драпировки были украшены такой же немыслимо-розовой бахромой. Он мог допустить, что просто не привык к такой роскоши, но чехлы из ярко-розовой материи, покрывающие стоящие здесь и там софы и стулья, явно были избыточны. Картину завершали тисненые обои в розово-зеленых разводах.

– Шальные деньги, – пробормотал детектив.

Этот Хэйверс, видимо, сказочно богат, чтобы без разбору скупать драгоценное стекло, восточные ковры и французские пейзажи восемнадцатого века. Приобретением леди Хэйверс были скорее всего веера из страусовых перьев и огромное количество маленьких фарфоровых кошечек.

Это было похоже на будуар статистки из Вест-Энда.

Наконец в зеркале над каминной полкой Самсон заметил лысого мужчину. Он был одет в темно-синий сюртук и вышитый жилет, выделяющийся на фоне сорочки цвета слоновой кости. Явно не слуга.

Самсон повернулся к нему.

– Сэр Томас, я полагаю? – Он слегка наклонил голову. – Инспектор Самсон Поуп, детектив из Скотланд-Ярда.

Хэйверс сел, не отреагировав на его приветствие.

– Мой слуга доложил мне, откуда вы. Не представляю, какие дела могут быть ко мне у Скотланд-Ярда.

– Меня попросили заняться делом об украденной кошке.

Хэйверс посмотрел на него так, будто инспектор сказал ему что-то непристойное.

– Каким боком это может касаться меня?!

– Я опрашиваю всех, кто имел веские основания желать, чтобы хозяйка кошки заболела.

– Кошка? Какая кошка? И кто ее чертова хозяйка?

– Миссис Шарлотта Фэрчайлд. – Самсон внимательно следил за Хэйверсом. При упоминании имени Шарлотты глаза старика сузились и каждый мускул его лица напрягся.

– Миссис Фэрчайлд обвиняет меня, что я украл ее кошку? – Он резко встал с кресла. – Эту психопатку следует попросту выпороть!

– Никто никого ни в чем не обвиняет. Но дом миссис Фэрчайлд подвергся на прошлой неделе нападению, а пропала только ее кошка. Меня поставили в известность, что ее привязанность к этому животному ни для кого не секрет, даже для тех, кто мимолетно знаком с этой дамой. Поэтому существует вероятность, что похититель кошки хотел причинить беспокойство самой миссис Фэрчайлд.

– Не могу поверить, что Скотланд-Ярд тратит свое время на поиски пропавших зверюшек. – Хэйверс с осуждением покачал головой. – Что тут удивительного, если империя рушится.

– Сэр Томас, как я сказал…

– Да, вы сказали вполне достаточно. Мне совершенно наплевать, если у миссис Фэрчайлд пропадут хоть двадцать кошек и ее идиотская мамаша вместе с сестрицей в придачу. С тех самых пор, как она вышла замуж за моего друга, с ней начались проблемы. И до сих пор она мутит воду. Нет, я не хочу ничего о ней слышать, мне опостылело ее аморальное и вызывающее поведение.

Он одернул жилет и направился к двери.

– Простите, сэр Томас, но я задал вам еще не все вопросы.

Тот повернулся, его толстые щеки побагровели.

– И вы смеете занимать мое время этим… этой чепухой!

– Присядьте, сэр, или я буду вынужден препроводить вас в участок.

Челюсть у старика отвисла.

– Из-за кошки? Неужели уже весь Лондон сошел с ума? Я же говорю вам, эта Фэрчайлд ненормальная, с нее станется указать на меня пальцем.

– По какой причине она может это сделать? Хэйверс постарался взять себя в руки. Он старательно расправил свой жилет.

– Два с половиной года назад она воспрепятствовала своему мужу – моему другу и протеже – уехать из Египта. Через месяц его настигла смерть. Он был погребен в обрушившейся гробнице. Все это произошло из-за этой слабоумной женщины.

Самсон кивнул.

– Из того, что вы рассказали, становится понятной ваша антипатия к ней. Но это не объясняет, почему вы желаете причинить ей вред.

– Потому что я единственный человек, который видит ее насквозь. Любого другого она может обмануть своим вдовьим маскарадом, но я-то знаю правду. И она не может отрицать того факта, что в Лондоне существует только один человек, который знает, что это за лицемерка. Я мог бы нагнать на эту даму страху.