Мой милый плут - Элис Дункан

– Проваливай!

Чарли не сразу понял, что эта команда относится не к нему, а к Фермину Смоллу.

– Отличная идея, – поддержал он и добавил, обращаясь непосредственно к Фермину: – Почему бы вам и в самом деле не уйти отсюда, шериф? Приходите, когда дома будут хозяйки. Я не вправе принимать непрошеных гостей без их ведома. Это просто неприлично.

Фермин Смолл приподнял голову и окинул Чарли злобным взглядом.

– Проваливай, – повторил индеец и пнул Фермина в бок ногой, обутой в мокасины из оленьей кожи.

– М-могу я забрать свой пистолет? – убитым голосом спросил шериф.

– Нет! – отрезал краснокожий. Фермин так и не рискнул подняться на ноги. Он ужом прополз к двери и, только оказавшись за нею, позволил себе выпрямиться во весь рост. Затем он покачал головой и сокрушенно заметил:

– Два пистолета за два дня – это, пожалуй, слишком. С этими словами он поспешил прочь, вскочил на свою лошадь, привязанную возле дома, и бешено погнал ее в пустыню.

После бегства Фермина Чарли остался на кухне с глазу на глаз с вооруженным индейцем и, честно говоря, не представлял себе, о чем говорить и как вести себя с таким гостем.

– Я собирался выпить чаю, сэр, – наконец начал он. – Не хотите ли присоединиться?

Индеец закинул за плечо свой лук и коротко кивнул:

– Можно. С сахаром.

Чарли занялся приготовлением чая, и они понемногу разговорились. Оказалось, что у индейца красивое имя – Солнечный Глаз. Неожиданная догадка промелькнула в голове Чарли, и он спросил:

– Скажите, это вы научили мисс Одри стрелять из лука?

– Нет, – коротко ответил Солнечный Глаз. Тогда Чарли задал свой вопрос несколько иначе.

– Но это вы учили ее стрелять?

– Да, – так же коротко кивнул краснокожий.

– Она оказалась плохой ученицей, да?

– Да, – ответил Солнечный Глаз и уселся на корточки, сложив на коленях руки с длинными тонкими пальцами.

– Так ничему и не научилась?

– Нет. Одни задники на уме.

– Задники?

– Задники.

И тут Чарли все понял, выстроив в уме простую цепочку: рыцари – всадники —…задники.

– А, всадники, – сказал он.

– Да. Задники, – кивнул Солнечный Глаз.

Одри на обратном пути откровенно загрустила. Она чувствовала себя совершенно лишней. Лестер правил лошадьми, Айви сидела рядом с ним на козлах, прижавшись к его боку. Одним словом, каждый был занят своим делом, и только Одри некуда было себя деть. И прислониться не к кому. А ведь как хорошо сказал сегодня преподобный Топпинг: “Человек не должен быть одинок. У него всегда должен быть кто-то, к кому он мог бы прислониться”.

“Неплохо было бы и Чарли послушать сегодняшнюю проповедь”, – подумала Одри. Преподобный был сегодня в ударе. Даже проповедь его не показалась слишком долгой и нудной.

Хорошо бы в следующее воскресенье поехать в церковь вместе с Чарли. И совсем хорошо было бы, если бы преподобный Топпинг в следующий раз выбрал для проповеди подходящую тему. Например, такую: “Добродетельная жена – лучшее украшение для мужа и утешение для него во все дни жизни”.

Одри вздохнула и решила сегодня же поискать подходящее место в Библии. В это время Лестер натянул вожжи, нахмурился и сказал:

– Шериф.

Он наклонил голову и принялся что-то рассматривать на земле. Одри высунулась из коляски.

– О боже! – воскликнула она, рассмотрев предмет, валявшийся в пыли. – Боюсь, что это он возвращался за своим пистолетом.

И снова принялась рассматривать помятую шляпу Фермина Смолла, покрытую слоем придорожной пыли. Одри решила, что Лестер сейчас остановит лошадей и поднимет шляпу, но он и не подумал останавливаться.

“И правильно, – подумала Одри. – Если этот идиот сам потерял свою шляпу, пусть сам же ее и ищет”.

– Думаешь, он все еще у нас на ферме, Одри?! – зычно крикнула Айви.

– Не знаю, тетушка, – прокричала в ответ Одри. – Хочу надеяться, что нет!

– Я тоже хочу на это надеяться, – ответила Айви, и руки ее сжались в кулаки. Она наверняка подумала о швабре.

Когда они въехали во двор и Лестер придержал лошадей возле крыльца, обнаружилось, что входная дверь распахнута настежь.

– О боже! Неужели он арестовал Чарли, пока нас не было рядом?! – испуганно воскликнула Одри. – А что, если… Что, если он убил его?

Лестер тихо охнул.

– Сходи лучше да посмотри, – посоветовала Айви. Одри соскочила на землю и поспешила в дом.

– Добавляем два цента, – сказал Солнечный Глаз.

– Принимаю и ставлю еще один, – ответил Чарли.

– И еще два сверху, – немедленно отреагировал индеец.

Чарли задумчиво посмотрел на него и покачал головой. До чего же непроницаемое лицо у этого краснокожего. Пойди догадайся, блефует он или нет!

– Много, – сказал Чарли. – Не хочу рисковать. Пас. Он кинул свои карты на стол, а Солнечный Глаз с довольной улыбкой принялся сгребать свой выигрыш.

К тому моменту, когда на кухне появилась Одри, он успел обчистить карманы Чарли почти до последней монетки. И это при том, что ставили они по центу!

– Солнечный! – радостно взвизгнула Одри. Картежники подпрыгнули от неожиданности и поспешили убрать с глаз долой свои карты.

Чарли невольно заткнул уши пальцами, спасаясь от голоса Одри, громкого, как иерихонская труба, резко двинул при этом раненой рукой и негромко чертыхнулся от боли. Затем он нежно обнял раненую руку второй, здоровой, стер с лица гримасу боли и попытался изобразить вместо нее радужную улыбку.

Рука продолжала гореть, словно в огне.

– День добрый, мисс Адриенна, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Мисс Одри, – улыбнулся Солнечный Глаз.

Одри остановилась в дверном проеме, сложив руки под своей высокой грудью, бурно вздымавшейся от быстрого бега и от волнения. Ее шляпка съехала назад и болталась сейчас за плечами, то ли словно огромная бабочка, то ли словно сложенные крылья ангела.

– До чего же я рада видеть тебя, Солнечный! – воскликнула Одри уже обычным, не рассчитанным на глухие уши Айви голосом. – Мы нашли на дороге шляпу Фермина Смолла и испугались. Решили, что он пришел сюда. Боялись, как бы он не подстрелил Чарли. Я чуть не умерла от страха.

Чарли был поражен, заметив две влажные дорожки, протянувшиеся по щекам Одри от уголков глаз. Она и в самом деле плакала. Плакала от страха за него!

Прекрасные серые глаза Одри понемногу меняли свое выражение. Страх уходил из них, сменяясь радостью.