Дело вкуса - Колетт Кэддл

Она накинула пиджак, перебросила через плечо ремешок сумки от «Шанель» и вышла из квартиры. Было солнечно, воздух уже прогрелся. Стеф отправилась на работу раньше обычного. В обед надеялась ускользнуть за покупками. Поворачивая на Мэлахайд-роуд, она подпевала радио. Жизнь замечательна. То есть скоро будет. Как только она поговорит с Шоном.

– Стеф? Папа в больнице. Несчастный случай.

Стефани вцепилась в трубку:

– Джо? Что с ним? Что случилось?

– Ничего серьезного. Упал с лестницы. Вроде рука сломана. Сосед отвез его и маму в больницу. Можешь приехать? Я бы сам поехал, но мне через пару часов вылетать в Лондон…

– Хорошо, Джо. Уже еду. Какая больница?

Она записала адрес и, пообещав брату позвонить Энни, как только будут новости, двинулась искать Криса.

– Мне нужно уйти. По семейным делам. Буду позже.

Крис скорчил гримасу и процедил что-то про бойфрендов.

Стеф смерила его презрительным взглядом и хлопнула дверью. Выругалась, выйдя на Меррион-роуд: было всего двенадцать часов, но машины уже стояли в пробке.

Через тридцать минут она вошла в отделение скорой помощи и направилась к регистратуре.

– Стефани? Сюда!

Стефани обернулась и увидела мать. Та улыбалась. Это был хороший знак.

– Привет, мам. Как он? – спросила она, чмокнув Кэтрин в щеку.

– Хорошо, дорогая. Перелома нет. Только сильное растяжение запястья, но ты же его знаешь. Стонет так, будто руку ему собираются ампутировать!

Стеф с облегчением рассмеялась. У нее замечательный отец, но пациент из него никудышный… Она взяла мать под руку и вместе с ней вошла в палату.

– Привет, милая! Не надо было приезжать. Я в порядке. Боль адская, конечно, но, думаю, мне вколют обезболивающее.

Стефани поцеловала отца и отошла в сторону, пропуская медсестру.

– Отлично, мистер Уэст! Примите эти таблетки. Мы наложим повязку, и можете идти.

Том Уэст разочарованно взглянул на две капсулы:

– И это все?

Сестра бодро улыбнулась:

– Да.

– Что это за таблетки? – спросила Стеф.

– Понстан, – ответила медсестра и исчезла за занавеской.

– Это хорошие таблетки, Стеф? – спросил отец. – Сильное обезболивающее?

– Да, пап, очень сильное. Тебе станет намного лучше.

Том Уэст проглотил таблетки, довольный, что ему назначено серьезное лечение. Стеф подмигнула матери:

– Пойду принесу чаю.

– Я тут чаю до конца жизни напился, – пробурчал Том. – И в туалет по-человечески не сходишь. – Он кивнул на свою распухшую руку.

– Тогда мы вдвоем выпьем, – ответила Стеф. – Позвоню-ка я Энни, скажу, что с тобой все в порядке. Джо с ума сходил, когда я с ним разговаривала.

– Скажи им, что все не так серьезно, как мы думали, – нехотя согласился отец.

Стеф сдержала улыбку и вышла на улицу. Позвонив Энни, она направилась в столовую и взяла две пластиковые чашки с бледным, жиденьким чаем. В последнее время Стефани старалась не злоупотреблять тонизирующими напитками, но одна чашка не повредит. Хотя это пойло выглядит ужасно…

Ее мать прислонилась к стене у входа в палату.

– Накладывают повязку, – сказала она. – Что ты думаешь, Стеф?

– Все будет в порядке, когда отек спадет. Какое-то время ему будет неудобно, но все наладится.

– Что за таблетки дала ему сестра?

– Легкое обезболивающее, – заверила ее Стеф. – Стандартная больничная процедура, только ему не говори. Так, расскажи, что случилось.

Кэтрин вздохнула:

– Этот дурак взобрался на стремянку, хотел постричь живую изгородь. Говорила я ему, чтоб оставил ее в покое, но ты его знаешь.

Стеф улыбнулась. Знает.

– Слава богу, все обошлось. Скоро можно будет уйти. Дома он почувствует себя намного лучше. Хорошо, что он повредил левую руку, иначе пришлось бы помогать ему расстегивать ширинку и все такое.

Кэтрин Уэст пришла в ужас:

– Нет уж! Наденет штаны от спортивного костюма.

Стеф рассмеялась:

– Вот она, настоящая любовь!

– Слава богу, что с ним все в порядке, Стеф. Когда я нашла его, перепугалась до смерти. Он был такой бледный.

Стеф молча кивнула. На больничной койке отец выглядел очень уязвимым. Маленький несчастный случай мог бы обернуться кое-чем похуже.

– Он не терял сознание? – тревожно спросила она.

Мать нахмурилась:

– Не думаю. Сказал, что потянулся и потерял равновесие.

– Хорошо. Все же стоит поговорить с доктором. На всякий случай.

– Да, ты права. – Мать поставила чашку с чаем на столик и пошла в приемную.

Дожидаясь ее возвращения, Стеф позвонила Лайаму и предупредила, что не вернется.

– Надеюсь, ничего серьезного? – спросил он.

– Нет, слава богу, но надо отвезти родителей в Уиклоу. Не хочется оставлять их в одиночестве. Справишься без меня?

– Конечно. С шефом хочешь поговорить?

– Нет, – отрезала она. Последнее, что ей сейчас нужно, – говорить с Крисом. – Если я ему понадоблюсь, пусть позвонит на мобильный. Поговорим позже. Пока! – Она повесила трубку.

К ней подошла улыбающаяся мать:

– Все в порядке. Доктор сделал обследование и рентген, можно ехать домой. На следующей неделе он должен провериться у лечащего врача. Мне выписали рецепт на обезболивающее.

– Отлично! Давай отвезем его домой.

Через два часа Стефани без сил рухнула на кухонный стул. Ее врач, Мэйв О'Фаррелл, предупреждала, что Стефани будет легко уставать, и оказалась права на все сто. Путь в Уиклоу стал настоящим кошмаром. Том Уэст ворчал на каждой кочке, жаловался, что дочь слишком резко тормозит и срезает на поворотах. Она не перечила, но сжимала руль все крепче и крепче и к тому времени, как машина замерла на подъездной дорожке, была уже на пределе. Наконец больного усадили перед телевизором и подали ему ужин, предусмотрительно измельченный, чтобы избавить от возни с ножом и вилкой.

– У тебя усталый вид, – заметила Кэтрин. – Все в порядке?

Стеф отвела глаза, боясь испытующего взгляда матери.

– Все нормально, мам. Я просто плохо сплю.

– Ты очень худая, Стефани. Надеюсь, ты бережешь себя. Ты должна хорошо питаться.

– Я хорошо питаюсь, мам, – заверила Стефани. Она не страдала от утренней тошноты, но аппетита не было. – Не обращай внимания. Тебе тоже не помешало бы поправиться. – Она обеспокоенно посмотрела на мать. Кэтрин выглядела усталой и измученной. Что поделать? День выдался нелегкий. – Поужинай и прими горячую ванну. Я побуду с папой.