Как в первый раз - Дженнифер Доусон

Лоуган пожал протянутую руку. Коротко кивнув, сказал:

– Согласен. – Взглянув на Пенелопу, он добавил: – Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Когда Лоуган ушел, Пенелопа резко повернулась к Эвану.

– Ты что делаешь? Совсем рехнулся? Что если Лоуган всем расскажет?..

– Не думаю. – Эван покачал головой. – Но вообще-то мне плевать, пусть даже и расскажет.

– Эван, что ты делаешь, чего хочешь? Ведь у нас все давно закончилось! – воскликнула Пенелопа.

Он взял ее за руку и отвел подальше от балконной двери.

– Нет, не закончилось. И никогда не закончится. – Он обнял ее за талию.

Пенелопа легонько толкнула его в грудь.

– Эван, что ты делаешь?

– Пришел к тебе.

Пенелопа со вздохом покачала головой.

– Немедленно прекрати. Эван, что с тобой случилось? Опять пьян?

– Со мной ничего не случилось. И я не выпил ни капли спиртного. – Он привлек ее к себе. – А сейчас я просто делаю то, что должен был сделать давным-давно.

Чувствуя, как дико колотится в груди сердце, Пенелопа с дрожью в голосе проговорила:

– Я не понимаю, что все это значит.

– Это значит, что я намерен за тебя бороться и намерен победить. – Его рука скользнула вверх по ее спине, и пальцы запутались в волосах – в искусно уложенном пучке с отдельными прядками, обрамлявшими лицо. – Мне нравится эта прическа, но еще больше я люблю твои волосы распущенными.

– Прекрати сейчас же. – Она запустила руку ему под рубашку. – Ведь нас увидят…

– Плевать! – отрезал Эван. И тут же склонился над ней, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее лица.

Ей ужасно хотелось приподняться на цыпочки и прижаться губами к его губам. И хотелось почувствовать ласки его сильных рук…

– Эван, довольно… – задыхаясь, прошептала Пенелопа.

– Нет, не довольно. Я хочу, чтобы все нас увидели. Невозможно правильно за тобой ухаживать, если приходится делать это тайком.

– Что ты такое говоришь? – в изумлении пробормотала Пенелопа.

– Я говорю, что трудно тебя соблазнить, если находишься в другом конце комнаты. – Он вытащил шпильки из ее волос, и они волнами упали ей на плечи. – И говорю, что честно заявляю о своих намерениях. Что именно ты захочешь рассказать всем о нас с тобой – решать тебе. Обещаю, что поддержу любое твое решение. Но начиная с сегодняшнего дня я отказываюсь скрывать наши отношения. И знаешь, я рассказал все Джеймсу. Поэтому уверен, что они с Грейси провели насыщенный день, обсуждая нас с тобой. Но повторяю: я буду придерживаться той истории, которую ты захочешь преподнести всем остальным. У меня только одно условие: не говори, что я тебя не хочу.

И тут Пенелопа не выдержала – сказалась усталость и нервное напряжение – и в ярости заорала:

– Ты уже все решил?! Даже не поговорив со мной, ты решил все о нас разболтать?!

– Разболтать… о вас? – неожиданно раздался голос Мадди.

Пенелопа с Эваном тотчас обернулись, инстинктивно отпрянув друг от друга. А Мадди, глядя на них с удивлением, пробормотала:

– Что тут у вас происходит? Пен, почему Эван… тебя трогает?

Пенелопа в смущении уставилась на лучшую подругу. И вдруг поняла, что больше ни секунды не выдержит. Отчаянно вскрикнув, она взглянула на Эвана и прошептала:

– Ты все это затеял, ты и разбирайся. – Резко развернувшись, Пенелопа покинула балкон.

Проводив ее взглядом, Эван повернулся к сестре и проговорил:

– Ты выбрала не самый удачный момент, Мэдс.

Рот Мадди приоткрылся – и закрылся. Потом снова открылся. Нахмурившись, она спросила:

– Что ты опять натворил? Ведь ты расстроил Пенелопу… Самую невозмутимую женщину на свете.

Поверх головы сестры Эван увидел, как Пенелопа пронеслась по залу и где-то исчезла. Было ясно: она ужасно разозлилась. И сестра тоже разозлилась. А скоро еще и Шейн разозлится.

Что ж, он этого ожидал и был готов разбираться со всеми по очереди. Но главным приоритетом оставалась Пенелопа. Следовало срочно ее догнать, а с Мадди он потом объяснится.

– Эван, куда ты?! – завопила сестра.

Он оглянулся и быстро проговорил:

– Объясню все потом, а сейчас мне нужно найти Пенелопу.

Но тут Мадди догнала его и, преградив ему дорогу, спросила:

– Что ты натворил, Эван?

– Ничего особенного. – Он провел ладонью по волосам и со вздохом добавил: – Много чего натворил… Все это очень сложно. Поговорим позже.

– Нет, мы поговорим сейчас, – решительно заявила сестра.

И тут Эван, не выдержав, схватил ее за плечи и проворчал:

– Если ты меня вынудишь, я просто подниму тебя и уберу с дороги, ясно? Потому что сейчас я немедленно иду за Пенелопой.

Мадди в растерянности заморгала. Чуть отступив, внимательно посмотрела на него. Внезапно глаза ее широко распахнулись, и она воскликнула:

– О, нет-нет! Нет, Эван, ты ее не получишь! Нет, только не она! Кто угодно, но не она!

Он ожидал такой реакции, но все равно разозлился. И уж если так повела себя Мадди, то что скажет Шейн? Но он поговорит с ними потом, когда найдет Пенни. Главное сейчас – догнать ее. Не дать ей уйти.

– Я не прошу твоего разрешения, сестричка, – процедил Эван сквозь зубы.

Прежде чем Мадди успела вымолвить хоть слово, он снова обошел ее и помчался в ту сторону, куда направлялась Пенелопа. Но где же ее искать? Он выскочил из основного зала в коридор, но там ее не было. И повсюду – множество дверей. Тяжко вздохнув, Эван осмотрелся. Черт возьми, где же она?

Подойдя к первой двери слева, он дернул за ручку. Дверь была заперта. Эван вытащил из кармана мобильник и позвонил ей. Разумеется, она не ответила. Он проверил следующую дверь. И следующую… Наконец дошел до гардеробщицы, сидевшей за стойкой рядом с дверью в банкетный зал. Девушка читала какую-то книгу, и Эван, чтобы привлечь ее внимание, громко кашлянул. Она вздрогнула, подняла голову – и замерла. Эван одарил ее своей «специальной» улыбкой, приберегаемой для интервью, и сказал:

– Привет.

– П-привет… – Девушка залилась краской.

Он кивнул в сторону коридора.

– Вы не видели, тут не проходила женщина с темными волосами и в белом платье без бретелек?

Гардеробщица с несколько разочарованным видом покачала головой:

– Нет, не видела.

– Ладно, спасибо, – сказал Эван, отворачиваясь. Он снова попытался позвонить Пенелопе, но та по-прежнему не отвечала.

Что ж, ну, и пусть! Он же сказал, что придет за ней. И он непременно ее найдет, даже если у него на это уйдет вся ночь.