Милая затворница - Виктория Дал

– Что ж, мистер Блэкберн, поскольку ты отказываешься выполнить свой супружеский долг, мы можем поговорить, не так ли?

– Да, конечно.

– Может быть, расскажешь мне о моем новом доме и о своих родственниках?

– Хм… – Коллин наморщил лоб и, отдернув занавеску, посмотрел на пасмурное небо.

«Неужели он не знает, что сказать?» – удивилась Алекс.

– Уэстмор – очень старое поместье, – заговорил наконец Коллин. – Оно довольно обширное, и в нем есть как плодородные земли, так и дикие места. Но там все покажется тебе непривычным.

– Я уверена, что там мне понравится. Он едва заметно улыбнулся:

– Посмотрим… А что касается родственников… У меня почти никого нет. Моя мать жила в Данди последние пять лет. Сейчас она вышла замуж, и я редко вижу ее, хотя уверен, что ей хотелось бы повидаться со мной – хотя бы из любопытства.

– Ты сообщил ей о своей женитьбе?

– Я написал ей, что нашел, прекрасную невесту. Она будет довольна.

– Но ты написал, что я англичанка?

– Да, конечно. – Коллин снова улыбнулся, и Алекс вздохнула с облегчением. – Что же касается моего отца… Отец уделял мало внимания своему незаконнорожденному отпрыску, хотя регулярно посылал денежное содержание. Полагаю, более значительное, чем посылают в таких случаях многие мужчины. Правда, после рождения Джона его отношение ко мне изменилось. Видимо, проснулась совесть. Когда мне исполнилось девять лет, в моей жизни произошел крутой поворот. Внезапно я был осажден роем домашних учителей, а потом отец предложил отправить меня в школу. Я был страшно напуган, но моя мать настояла, и меня увезли в Эдинбург.

– Против твоего желания?

– Да, против. Разумеется, меня не повезли туда в цепях, однако я высказал обоим родителям все, что думал по этому поводу. В школе я говорил только на гэльском первые несколько недель и страдал из-за этого. Слава Богу, мой отец не стал настаивать на английской школе. Я сбежал бы и устроился бы матросом на какое-нибудь судно, чтобы не ехать в Англию.

Алекс поморщилась, но Коллин, не заметив этого, с ласковой улыбкой проговорил:

– Моя мать – очень хорошая женщина.

– Какая она?

– Добрая и остроумная. Довольно самоуверенная и великодушная. Я всегда думал, что ее самоуверенность или великодушие отчасти и привели к тому, что она стала любовницей моего отца.

Алекс кивнула и улыбнулась; ей нравилось, что Коллин говорил о своей матери с такой любовью.

– Моя мать – ткачиха, причем весьма квалифицированная. И мать всегда утверждала, что мой отец – хороший человек, о котором у нее остались самые приятные воспоминания.

– Это прекрасно…

Коллин взглянул на Алекс с некоторым удивлением, затем кивнул:

– Да, я тоже так думаю. Отец приезжал повидаться со мной, когда мне было десять лет. А потом навещал каждый год и однажды привез с собой Джона. Он сказал, что мы братья и должны относиться друг к другу соответствующим образом.

Алекс заморгала, пытаясь сдержать слезы, которые внезапно увлажнили глаза.

Коллин протянул ей носовой платок, потом вновь заговорил:

– На самом деле все это не так романтично. Отец много пил и был ужасным наездником. И он часто ругал меня, если я говорил по-шотландски в его присутствии.

Алекс кивнула и тихонько всхлипнула.

– А когда он передал мне документ на владение Уэстмором и сказал, что купил для меня соответствующий титул… О, я готов был ударить его. Я хотел проклясть его и убежать куда глаза глядят, лишь бы никогда больше не видеть его.

– Но почему?

Коллин пожал своими широкими плечами и снова посмотрел в окно.

– Мне не хотелось становиться одним из тех, кого всегда ненавидел. Однако я знал Уэстмор. Я вырос неподалеку от него и видел его пустые конюшни и обильный подножный корм, а мне больше всего на свете хотелось разводить лошадей.

– Ты имел основание вступить во владение этим поместьем по праву первородства, Коллин.

– Нет, Алекс, все не так. Незаконнорожденные не имеют никаких прав. И ты прекрасно знаешь это.

– Но ведь ты его сын. И наверное, он любил тебя и уважал, если так поступил.

– Как бы то ни было, я унаследовал поместье и получил титул. Я поклялся не пользоваться этим титулом, но потом понял, что с его помощью можно заключать выгодные сделки.

– В этом нет ничего постыдного. Многие мужчины покупают титулы и вовсе не стыдятся этого.

Его взгляд сделался жестким.

– А я и не стыжусь.

– Да, конечно, но я… – Алекс смутилась. – Я не имела в виду…

– У меня не такая замечательная родословная, как у тебя, однако…

– Коллин, прекрати.

Он смягчился и проговорил:

– Прости, дорогая.

– Не надо постоянно упоминать о моем происхождении, Коллин. Я не виновата, что у нас разное прошлое.

Он молчал, и его молчание внушало тревогу. Александра чувствовала: этот разговор – отправная точка их совместной жизни, показатель того, каким будет в дальнейшем их брак. И Алекс вдруг пришло в голову, что Коллин, возможно, окажется совсем не таким мужем, какого ей хотелось бы.

Он закрыл глаза и проговорил:

– Ты права, конечно.

У нее вырвался вздох облегчения.

– Извини за мой гнев, – добавил Коллин.

– Не надо извиняться, – ответила Алекс с улыбкой.

Он тоже улыбнулся:

– Подозреваю, что мы с тобой будем обмениваться колкостями время от времени.

– Ты так считаешь?

– Да. – Глаза его потеплели, и он продолжал: – Но ты должна усвоить: всякий твой выпад будет наказан соответствующей взбучкой.

Алекс же вдруг вспомнила картинку, которую видела в порочной книге, спрятанной в ее багаже. Эту книгу случайно оставил какой-то друг брата в их библиотеке. Внезапно ею овладело любопытство: действительно ли возможно то, что там изображено? Некоторые иллюстрации поразили ее своей глупостью, но теперь она подумала, что, возможно, стоит рискнуть и попробовать сделать то же самое со своим мужем. Это было бы очень интересно…

– Дорогая, я вовсе не собираюсь наказывать тебя. Я просто пошутил.

– Да, конечно… – Алекс опустила голову, чтобы скрыть улыбку. В этот момент она представила нарисованного во весь рост мужчину с…

– Алекс… – Рука мужа слегка коснулась ее щеки. – Я иногда забываю, какая ты у меня невинная. Я никогда не позволю себе ударить тебя, котеночек.

– О, не такая уж я невинная.