Сладостное отступление - Кэтрин Коултер

– Очень скоро, мистер Сакстон, вы обнаружите, какими именами я предпочитаю вас награждать.

…Вскоре катер причалил к пристани Кью-Гарденс. Воздух был напоен благоуханием сотен дивных цветов, пестревших на многочисленных живописных клумбах.

Алекс помог Джиане сойти со сходней и крепко прижал к себе ее руку. Так, под ручку, они и отправились на прогулку по широким аллеям знаменитых садов. Девушка была поражена тем, что Сакстон так много знал о цветах. Он так и сыпал их латинскими названиями, рассказывал о родине необычайных растений и без устали рассуждал о способах ухода за этими нежными творениями природы. Но когда они зашли в теплицу с орхидеями, американец совершенно переменился. Потрясенный, он восторженно рассматривал эти диковинные цветы, не говоря ни слова. А затем Алекс разыскал садовника, и они добрых два часа обсуждали прекрасные цветы, их необычайную расцветку и дивный аромат. Казалось, он потерял счет времени, и дело кончилось тем, что они едва не опоздали на последний рейс катера.

– Надеюсь, вам понравились цветы? – поинтересовалась Джиана.

– Они божественны, дорогая. Знаешь, завтра я, пожалуй, улизну с переговоров. Эдвард Блейксон, садовник, с которым я разговаривал, любезно согласился поделиться со мной кое-какими секретами. Эти цветы очень нежны, и с ними надо обращаться осторожнее, чем с женщинами. – Алекс усмехнулся.

– Ваши намеки начинают надоедать, мистер Сакстон.

– Так ты желаешь, чтобы я говорил не намеками, а открыто? Что ж, изволь. Одна мысль о том, что я держу в объятиях твое обнаженное тело и прижимаюсь губами к твоим губам меня с ума сводит, я просто дрожу от возбуждения…

– Если я чего и хочу, так это чтобы вы немедленно замолчали! На самом деле вы не хотите меня, вами движет лишь жажда мести!

– Ах как ты ошибаешься! И я докажу тебе это!

– Да не хочу я, чтобы вы мне что-то доказывали, мистер Сакстон.

Вам лучше оставить меня и уехать из Лондона.

Алекс провел пальцами по ладони Джианы.

– Надо же, как странно, – тихо промолвил он, – ты вся дрожишь, когда я до тебя дотрагиваюсь. Джиана вырвала руку:

– Пожалуйста, прошу вас!

– О чем, Джиана? Может, я догадываюсь?

– Идите к черту!

– А может, я и есть сам черт? Когда я снова поцелую тебя, Джиана, не вздумай драться. Моя нога все еще болит. Спасибо, что не ударила в другое место.

Джиана нахмурилась и замолчала. Себе самой лгать не имело смысла: ее действительно пронзала дрожь, когда он подходил близко. «Если я отдамся ему, то это касается только меня, – вдруг подумала она. – В конце концов мне уже двадцать один год, я уже не девочка».

– – Пожалуйста, прекратите дразнить меня! – выкрикнула девушка. – Из-за вашего роста я ничего не вижу, отойдите в сторону.

Алекс тут же встал у Джианы за спиной и нежно прижал ее к себе.

– Так лучше? – тихо спросил он.

Девушка внезапно представила, как ее обнаженные ноги сжимают тело Сакстона, как она тонет в волнах наслаждения, и у нее закружилась голова.

– Нет, совсем не лучше! – громко закричала она, и остальные пассажиры с любопытством оглянулись на них.

– Тогда скажи мне, что тебе по нраву, дорогая, – просто сказал Алекс, отпуская девушку. – Удовольствие мужчины во многом зависит от того, получает ли его женщина. Да, кстати, в пятницу мы едем в Фолстон. Остановимся в чудном домике на берегу. Так что договорись с матерью, что тебя не будет день-другой, да не забудь взять все необходимое…

* * *

К удивлению Джианы, Аврора в роскошном вечернем платье поджидала ее внизу.

– Герцог снова обедает у нас, – с улыбкой сообщила она. – Он был разочарован тем, что тебя не было вчера, и настоял на том, чтобы семейный обед все же состоялся.

– Замечательно, – равнодушно промолвила Джиана.

– Надеюсь, тебе понравилась поездка? – поинтересовалась Аврора. – Куда вы ездили?

– Нет, поездка совсем не понравилась, а ездили мы в Кью-Гарденс.

– Но почему ты согласилась еще раз встретиться с ним? Почему вы поехали именно в Кью-Гарден? И в Лондоне есть на что посмотреть.

– Он любит цветы, – объяснила девушка. – Когда приедет герцог?

– Скоро. У меня утром был Томас. Он просто в восторге от того, как ты ведешь дела, говорит, что на переговорах ты была просто великолепна!

– Объединение важно для нас, – сказала Джиана. – И я не собираюсь уступать этому человеку.

– Отлично, так и должна говорить деловая енщина.

– Мама… я хочу ненадолго уехать из Лондона. Одна школьная подруга пригласила меня в Фолстон.

– Понятно… – протянула Аврора, ничего не понимая. – И когда ты едешь?

– В пятницу.

– А вернешься когда?

– Я… не знаю еще.

– А как зовут подругу? На всякий случай, вдруг мне понадобится дать телеграмму.

– Блейксон, – назвала девушка фамилию садовника из Кью-Гарден. – Семья Эдварда Блейксона. Меня встретят на станции, поэтому я не интересовалась их адресом.

– Может, Абигейл стоит поехать с тобой?

– Нет, в этом нет необходимости. Мы договорились с Сюзанной, что она уступит мне свою горничную.

– Его светлость, герцог Грефтон! – торжественно объявил Лансон, прерывая их беседу.

– Просите, – произнесла Аврора. Джиана заметила, что глаза герцога засветились от удовольствия, когда он увидел ее мать.

– Неужели нам надо ждать брачной ночи? – прошептал он на ухо миссис ван Клив.

– Вовсе нет!

– Слава Богу, – довольно пробормотал Дэмьен. Затем, повернувшись к Джиане, герцог произнес:

– Дитя мое, простите великодушно за то, что я шепчусь с вашей мамой. Не ругайте меня, пожалуйста.

– Добрый вечер, сэр, – промолвила Джнана, встретив взгляд матери. – Я и не собираюсь ругать вас.

– Надеюсь, вы хорошо провели день?

– Не лучше, чем обычно, сэр. Думаю, вы проводите время куда интереснее.

Лицо герцога приняло трагическое выражение.

– Весь день, мисс, весь день я убеждал своего чертова сынка Эдварда, что вы гораздо умнее, чем он, и не захотите иметь дела с таким надутым индюком! Он почему-то вбил себе в голову, что вы станете ему хорошей женой.

Джиана расхохоталась:

– Да вы шутите, сэр! Всем известно, что ваш Эдвард влюблен в леди Арабеллу Лоутон.

– Каюсь, я слегка преувеличил. Зато вы улыбаетесь, дорогая, а этого я и добивался. Жизнь слишком коротка, чтобы принимать ее чересчур серьезно. Тот, кто не умеет улыбаться, не сможет ничего достичь.