Только так. И никак иначе - Яна Перепечина

Ели, как повелось, все вместе. Анатолий Викентьевич отложил салфетку и прокашлялся:

- Павел Артемьевич, пора бригаду нанимать, нам в помощь. Мы процессом руководить будем, а они на подхвате, как договаривались.

- Конечно, - Павел кивнул, -  нанимайте.

- Проблема в том, что те, кто работал осенью, ещё не освободились, там у их предыдущего заказчика какая-то задержка. Ориентировочно смогут не раньше марта.

- Плохо. Полтора месяца отсрочки как минимум. Что делать будем?

Павел покрутил в руках очки, оставленные Натальей на столе, задумчиво посмотрел сквозь стёкла на клетчатую клеёнку.

- Давайте других искать. Хотелось бы проверенных. Можно даже не других, а другого. Одного. Для чёрной работы, так сказать. С остальным мы и сами справимся.

- Уф-ф… Где ж искать-то? Не на Каширском же дворе или Владимирском тракте…

Тут Наталья, тихонько сидевшая над своей тарелкой, встрепенулась, кашлянула:

- Павел Артемьевич… У меня родной брат без работы сидит. Хороший парень. Непьющий. Сильный. Тридцать семь лет ему. Он не строитель, конечно. Но для чёрной работы сгодится. И много не запросит.

Павел вопросительно посмотрел на мастеров.

- А что? – Анатолий Викентьевич пожал. – Не чужой человек. Не со стороны. Можно попробовать. Наташенька, сможет ваш брат завтра с утра выйти?

- Конечно! Конечно, сможет! Прямо со мной и придёт! - Наталья так откровенно обрадовалась, что Павел расстрогался. Он глянул на Злату, и увидел, что и ей тоже жаль неведомого ещё безработного родственника домоправительницы (Павел иногда шутя называл так Наталью и в глаза и не при ней) и что она рада такому удачному для всех решению вопроса. Он подмигнул ей ободряюще.

- А как его зовут, брата вашего?

- Лёня. Леонид.

- Ну что, тогда завтра ждём, Наташ.

- Хорошо, – она радостно улыбнулась и поднялась с термосом в руках. – Так я пойду, Павел Артемьевич? Мне ж к зубному. Не забудьте свой чай взять с собой наверх. – Павел, который любил ночью хлебнуть чайку, благодарно улыбнулся и кивнул, приняв металлический цилиндр из её рук. Наталья, попрощавшись со всеми, тихо скользнула в прихожую. Она вообще была тихой, домоправительница фрекен Наталья. Тихой, исполнительной и неконфликтной, что вполне устраивало её работодателя. Он уже совершенно не жалел, что нанял её. Хорошо бы и с её братом его дедки сработались. Тогда не придётся в Дом чужих людей звать. Павел не любил этого и знал, что и Дом не любит тоже. А брат Натальи не чужой.

Вскоре хлопнула входная дверь. Это ушла Наталья. А остальные ещё посидели с полчаса, болтая обо всём на свете. Злата смотрела на Павла, на его… нет, их общих стариков и тихо улыбалась. Жизнь казалась ей удивительно правильной и прекрасной.

- Ничего не пойму…

- Эдик, ты что? – Марк Семёнович наткнулся на поднимавшегося на чердак по неширокой лестнице прямо перед ним армянина и шутя пихнул его в упитанную спину, обтянутую серой жилеткой со множеством карманов. Несколько карманов были даже на этой самой спине. Что очень нравилось Марку Семёновичу. Во время совместной работы он любил запихивать в них свои инструменты. За это Эдуард Арутюнович называл его эксплуататором и нахлебником.

- Маркуш, ну посмотри! Мы вчера с тобой последними отсюда уходили?

- Ну да… - Маркуша ещё не понял, в чём дело.

- Толик с Борисом больше сюда не поднимались?

- Нет. Они уже закончили и ждали нас, чтобы вместе поехать.

- Дверь мы с тобой закрывали?

- Конечно. А то вдруг Банзайчик Златочкин влезет и попортит нам работу да и сам испачкается…

- Вот-вот. А теперь посмотри. – Марк Семёнович вытянул тощенькую морщинистую шейку, подвинул сухой ручкой своего крепкого друга в сторону и в недоумении воззрился на верхнюю лестничную площадку. На ней было довольно светло – неверный зимний утренний свет из окна проникал через распахнутую настежь дверь.