Мой персональный миллионер - Ирина Шайлина

Живот плоский. Ямка пупка, которую я обвел пальцем. Торопливо, потому что никакого терпения уже нет, я боялся кончить просто от близости её обнаженного тела и вседозволенности. Коснулся промежности, Лидка вздрогнула всем телом, практически дернулась. Она уже мокрая. Скользкая. С удовольствием провел по ней пальцами, ввел внутрь. Хочу касаться её языком, втягивать клитор в рот, но сейчас на это просто времени нет. Взорвусь. Потом. Теперь Лида от меня никуда не денется.

Стянул с себя трусы — безобразие, я все ещё в них. Так увлекся женским телом, что о своём забыл. Навис на Лидой. Она с готовностью развела ноги, приподняла бедра. Я придерживал их одной рукой. Лида сама направила мой член в себя. Я толкнулся, она поспешно убрала руку, вцепилась в моё предплечье. Я вошел, резко подаваясь вперёд. Полностью, до упора. По-моему, даже зарычал, смешно, да? Лида закричала.

— Тише… тише, — шепчу я в её ухо. — Соньку разбудишь.

Если меня что-то сейчас остановит, я просто умру на месте от неудовлетворённости. Лида впилась зубами в моё плечо. Я стонал, то ли от боли, то ли от возбуждения. Пусть кусает. Главное — не останавливаться. Лида обхватила меня бедрами, толкалась, поторапливая. А меня заливал кайф… не могу подобрать слов… может, истома? Возбуждение охватывало все тело, даже в кончиках пальцев оно билось, не находя выхода наружу.

Я двигаюсь. Мы тяжело, с всхлипами и стонами дышим. Я не мог разобрать, где чьё дыхание, да и важно ли это? Я уже на грани. Кажется, оргазм, который меня ожидает, будет сильнее всего, что я испытывал до этого. Лида вскрикнула и снова прикусила мою кожу. Выгнулась в судороге. Сжалась вокруг моего члена, до сладкой боли. Стонет.

Я обхватил её лицо, не давая отвернуться, поцеловал, глубоко — мне хочется пронзить её всю, насквозь, испытать — как оно? Сладкая. Господи, как хорошо то! Я буквально вгрызался в её тело. И кончил. Я не ошибся — таких оргазмов у меня ещё не было.

Со спины стекали капли пота. Меня всего трясло. Я прижимался лбом к её плечу, гасил крики, рвущиеся из горла. Возбуждение, которое, наконец, нашло выход, окатило всё тело болезненными волнами наслаждения.

Я уже в состоянии думать. Думаю — надо устроить забег без ребёнка, спящего рядом в кроватке. И орать вволю, чтобы стекла дребезжали.

Падаю на Лиду. Потом спохватываюсь — тяжёлый. Устраиваюсь рядом, её в охапку. Тело удовлетворено, но рукам все мало. Кажется, я тискал и оглаживал Лиду, даже засыпая. Она порывалась встать.

— Куда? — недовольно спросил я сквозь сон.

— В ванную…

— Так спи. И так хорошо.

И к себе прижал. Она устроилась аккурат голой попкой в мой пах. Я засыпал, но уже ждал утра. Надеюсь, Сонька будет спать. И таблетку надо купить экстренной контрацепции. Два монстрика нам совсем трахаться не позволят. И презервативы, много-много презервативов. На этой последней дельной мысли я, наконец, уснул.

Ночью, стоило Лиде встать, я проснулся. Я бы не удивился, если бы она попыталась сбежать. Она пошла к Соньке. Развела смесь, ходила по комнате, убаюкивая. Мне хотелось спать, но я бдил. Я на посту. Действительно, уложила Соньку, и шагает к постели. Своей.

— Ну-ка стоять, — поймал я её за лодыжку, стоило ей только вступить в опасную близость от кровати. — Попытка бегства пресечена в зародыше.

Лидка тихо рассмеялась. Сняла свой халат — сколько раз я гадал, что под ним? — и нырнула ко мне.

К сожалению, утро было далеко не таким идиллическим, как мне мечталось. Сначала что-то грохнуло на кухне. Словно все кастрюли и сковородки разом полетели на пол. Потом виновник сего безобразия, Сатана, начал реветь в прихожей, требуя выпустить его на волю. Он отоспался в одиночестве на хозяйской постели, и теперь его ждали новые подвиги. С опозданием в три секунды к реву присоединился плачь Соньки.

Я встал, выбираясь из тёплого кокона одеяла в котором пряталась голая Лидка, натянул брошенные на пол шорты. Достал из кроватки монстрика младшего, выпустил старшего. Сонным приведением пробрела мимо Лида. В ванную. Зашумела вода. Я поставил чайник, занялся смесью. Усадил Соньку в креслице, дал ей бутылочку. Она пыталась держать её сама, но бутылка была тяжёлой и кренилась на бок. Я вздохнул и придержал, пока она жадно сосала.

– Вот стану снова миллионером, – сказал я девочке. – Куплю огромный дом. И двух нянь. Одну для тебя, а вторую для Сатаны.

Сонька выплюнула бутылочку и надула губами молочный пузырь. Он лопнул, она икнула. И как положено, пукнула. Началось в колхозе утро.

Лидку я поймал, когда она уже собиралась уходить. Она пыталась делать вид, что ничего особенного не произошло. А у меня руки чесались её где-нибудь в углу зажать и показать, как должно было наше утро начинаться. Вот сейчас и зажал.

Она глаза свои чернющие на меня вскинула. Покраснела.

– Не думай, что все как раньше будет, – чуть не по слогам произнёс я. Чтобы точно поняла. – Сегодня со мной спишь.

Лида кивнула. Оторвала мои руки от своей задницы и ушла. Наводить красоту. Красота наводилась долго. Усилий этих я не понимал. Человек либо красив, либо нет. И килограммы косметики ничего не изменят. Но если ей так спокойнее, то ладно. Мы с Соней погуляем, и до аптеки зайдем.

Если честно, я боялся, что Лида превратится в одну из моих многочисленных знакомых, или даже маму. Словом на женщину, которая настолько стремится к совершенству, что перестаёт быть похожей сама на себя. А мне Лида нравится такой, какая есть. Подмен мне не нужно.

Но мои опасения, слава Богу рассеялись. Лида осталась Лидой. Я старательно всматривался в её лицо, пытаясь увидеть воочию то,  на что три часа угробили. Ну волосы как-то по другому. И пахнет по другому. А мне прежний запах куда больше нравится… Вот вернёмся – отмою.

Сонька ехала с нами, но находится будет в детской, дед сказал о ней по заботятся. Тем не менее Лида потратила полчаса, чтобы засунуть ребёнка в сложное, наверное красивое платье с бантами и воланами. Сонька сердилась и орала, и боюсь усилий матери не оценила. Но та была упорна, и поэтому сейчас малышка сосредоточено пыталась оторвать один из бантов. Не получалось, Сонька сопела. Я оставил ребёнка и заглянул в комнату.

Лила стояла и смотрела на себя в зеркало. Нравилось ли ей то, что она видела? Судя по виду, не очень. Я подошёл, встал сзади. Глаза у неё и правда стали с вишневым оттенком. Ведьма, не иначе. Молния у платья была расстегнута. Я вжикнул крошечной собачкой, не забыв провести по коже пальцем. И буквально почувствовал, как по ее спине побежали мурашки. Улыбнулся. Потом положил ладони на грудь, чуть стиснул. Мне нравилось, что я наконец могу это делать. И нравилось, что грудь не стеснена бюстгальтером, прикрыта лишь невесомой тканью. Моё. Все вечером сниму. Так хотелось затащить Лиду на этот ужин, а теперь думается, скорее бы он закончился, а он ведь даже не начался.

– Вечером, – пообещал я, и чуть склонившись прихватил мочку её уха губами. Лида вздрогнула.