Не бесите Павлика - Маргарита Дюжева

— Правда? А мне вот показалось, что все тебя устраивало.

— Мне было хорошо с тобой.

— А без меня, видимо, еще лучше, — в глазах сверкнула обида, — потому что отпустил ты меня с преогромным удовольствием.

— Да не было никакого удовольствия. Я просто обалдел от того, как быстро все происходит.

— Так сильно обалдел, что потом почти месяц в себя придти не мог? Или желание начать отношения, — на последнем слове она небрежно сморщила свой нагленький нос, — возникло только когда встретил меня в магазине. Типа увидел, и в голове щелкнуло, отношениям быть!

Как с ней разговаривать, когда она похожа на колючего ежа?

— Хорошо, — я поднял руки в пораженческом жесте, — скажи, что мне сделать, чтобы все исправить?

— Ничего не надо! — сердито огрызнулась она, — все что мог ты уже сделал. Зря ты затеял все это, — широким жестом обвела дом и поляну, — ничего не получится. Я ухожу.

— Ты забыла, что отсюда так просто не выберешься? Машины здесь — большая редкость, а свою я не дам.

— Ха! — она достала телефон, — один звонок и проблема решена.

— Связи здесь тоже нет, — выхватил из рук мобильник и небрежно опустил его в бочку с водой.

У Юли чуть глаза на лоб не вылезли.

— Что ты творишь? — заверещала она. Подскочила к бочке и, опустив руку в воду, пытаясь нащупать свое имущество.

— Он уже на дне, можешь не стараться. Если только нырять соберешься.

— Я тебя сейчас убью! — прошипела, подступая ко мне, — ты…ты…

Тут в наш разговор решила вмешаться Агриппина. До этого она с интересом наблюдала, за нашей перепалкой, а теперь ей не понравилось, что Юлечка никак не могла подобрать слова. Поэтому она подошла и привычно боднула ее под зад.

Я как истинный джентльмен, распахнул объятия на встречу летящей прямо на меня девушки. Она вцепилась мне в плечи и замерла, вскинув испуганный взгляд.

Ее тело. В моих руках. Сердце сделало кульбит в груди и заколотилось как бешенное. Она здесь рядом. Со мной. И больше ничего не надо.

— Отпусти, — прошептала девушка.

— Не могу, — тоже шепотом, потому что голос сорвался.

— Отпусти меня, пожалуйста! — девушка уперлась руками мне в грудь. Я только сильнее к себе прижал, не желая отпускать. Она пискнула как-то испуганно, тихо, по-детски, и в голубых глазах сверкнули слезы.

Делать нечего, пришлось разжать руки. Юля оттолкнула меня и убежала в дом, а потом и вовсе закрылась в своей комнате.

Вот и поговорили.

* * *

И снова я здесь. В этом доме. В этой комнате.

Здесь все по-прежнему. Свалка барахла в углу, покосившийся шифоньер, вонючий плед на диване с отломанными ножками. Все то же самое, что и раньше. Или нет? Я не знаю.

Паша меня не трогал до самого вечера. И лишь когда на часах высветилось восемнадцать ноль-ноль, он тихо постучал в дверь.

— Чего тебе? — откликнулась неласково.

— Открой.

— Не открою!

— Пойдем ужинать. Я картошку потушил. Чай заварил.

Есть хотелось, а пить еще больше.

— Тот самый, который ссаным веником пахнет? — встрепенулась внезапно, вспомнив дивный аромат того пойла.

Кому-то огурцы соленые подавай, кому-то сладости, а мне вот до дрожи в коленках захотелось вонючего чая.

— Да.

— Спасибо, не хочу, — фыркнула громко, хотя на самом деле слюнями давилась.

— Все, Юля, хватит, — он бесцеремонно распахнул дверь и шагнул в комнату, — хватит.

Стоило только его увидеть, как сердце снова подпрыгнуло, едва не выскочив через рот, а потом забилось быстро-быстро, почти больно.

— Я никуда не пойду!

— Пойдешь, — Павел схватил меня за руку и запросто вытащил на кухню, даже не заметив моего жалкого сопротивления. Бугай здоровенный! Чтоб тебя!

Отпустил меня только возле стола, на котором было накрыто на двоих.

— Садись и ешь, — строго указал пальцем на лавку.

— Тоже мне командир нашелся! — фыркнула я, но за стол сел, и тарелку к себе подвинула.

Картошка пахла божественно. А, на вкус! Мммммм. В жизни ничего вкуснее не ела. Активно орудуя ложкой, я ревностно косилась в сторону чугунка, стоящего на краю стола. Там еще осталось? Все съем! Даже если лопну, все равно съем!

Павел сидел напротив меня и с самым несчастным видом равнодушно копался в тарелке, время от времени посматривая в мою сторону. Я тщательно игнорировала его грустные взгляды, но постепенно это начало раздражать. Даже стремление умять всю картошку сошло на нет.

— Ну хочешь я ради тебя бороду снова отпущу, — обречённо предложил он, когда я торопливо закончила с ужином и вскочила из-за стола, намереваясь снова спрятаться в своей комнате.

В голове что-то щелкнуло.

— А знаешь что? Хочу! — во мне вскипела вредность. Обернулась к нему, руки на груди сложила и снисходительно скривила губы, — такую же как была в лесу! Лохматую! Лопатой!

Он пригорюнился еще больше.

— Нет. Такую не смогу. На работе не поймут.

— Тогда нам не о чем говорить, — хмыкнула пренебрежительно и попыталась уйти, но он не отпустил, встал поперек дороги.

— Я могу оставить современную трехдневную щетину, — Павел предложил альтернативу лопате.

— Меня это не интересует.

Снова попыталась его обойти, и он снова не отпустил, крепко схватив за руку.

— Не трогай меня, — прошипела я, отталкивая его в сторону, — нет бороды — нет разговоров.

— Юля, прекрати пожалуйста. Ты ведешь себя глупо!

— Нормально я себя веду.

— Ничего подобного. Я тебя вообще не узнаю. У тебя поведение, как у пятнадцатилетней истеричной девицы! Ты же такой не была!

— У меня поведение гормонально-нестабильной беременной барышни, которая вынуждена тратить свое драгоценное время на разговоры ни о чем!

Он не понял.

Я призналась в том, что беременная, а он ни хрена не понял. Только нахмурился, пытаясь найти разумное зерно в моих словах. Видать, не нашел, потому что продолжил строго:

— Нет. Именно пятнадцатилетнего подростка!

Вот тугой. Павел был уверен, что я шучу, просто так для красного словца про беременность говорю.

— Нет. Беременной барышни, — упрямо рявкнула я и, оттолкнув в сторону дровосека, бросилась к себе. Схватила сумочку, рывком раскрыла ее, едва не сорвав молнию, и принялась копаться в боковом кармашке. Павел стоял на пороге и хмуро наблюдал за моими действиями. Наконец, пальцы нащупали узенькую бумажную полоску, на которой ярко выделялись две поперечные черточки. Победно ухмыляясь, я сунула бумажку в руки леснику.