Ублюдок, притворись моим парнем...Книга 2 - Екатерина Юдина

***

Когда я проснулась, был уже вечер. За окном потемнело и спальню освещал лишь тусклый свет дальнего торшера.

И вновь я сразу же уловила запах горького сигаретного дыма и, отрыв глаза, увидела Леон-Гонтрана. Он стоял около отдаленного от кровати окна и курил, просматривая что-то на экране своего смартфона.

Его волосы влажные и растрепанные, а из одежды только спортивные штаны. От того, что даже на торсе парня виднелись капли воды, я поняла, что он только недавно вышел из душа и вернулся в эту комнату, так и не стерев с себя влагу. Будто он не хотел надолго выходить из спальни. Об этом твердило даже количество окурков в пепельнице. По сравнению с утром, их количество значительно возросло.

Флавье услышал, что я зашуршала одеялом и тут же оторвал взгляд от смартфона, чтобы посмотреть на меня. В свете торшера я увидела в зрачках Леон-Гонтрана беснующихся бесов, а в его серых радужках необычный холодный мрак. И все же взгляд у Флавье был жутким, хоть уже и не страшным для меня. Тем более, когда Леон-Гонтран посмотрел в мою сторону, его взгляд изменился.

— На тумбочке лежат таблетки. Выпей их, — Флавье босыми ногами прошел к шкафу и на влажный торс надел футболку. Ткань тут же прилипла к коже и стала видна рельефность телосложения Леон-Гонтрана. Но вот те зашитые раны, виднеющиеся на торсе парня, эта футболка сумела скрыть от моего взгляда.

Уже вскоре на тумбочке опять появился теплый суп и Леон-Гонтран, не обращая внимания на мои вопросы, кому-то звонил. Как позже оказалось, он разговаривал с той женщиной, которая прошедшей ночью осматривала мои раны и благодаря этому короткому звонку врач была в квартире Леон-Гонтрана буквально через пятнадцать минут. Я даже суп не успела доесть.

— Выглядит она уже намного лучше, — сказала женщина Леон-Гонтрану, как только ее взгляд скользнул по мне.

Женщина принялась обрабатывать мои раны, но уже вскоре сказала, что мне нужно снять футболку. Она ей мешала. Прежде чем это сделать, я неуверенно посмотрела на Флавье. Он уже видел меня обнаженной, но сейчас мне было как-то неловко раздеваться в его присутствии. Наверное, Леон-Гонтрану хватило одного моего взгляда, ведь уже в следующее мгновение он молча вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

Пока женщина обрабатывала мои раны, мы с ней разговорились. Оказалось, что ее звали Милен. Хоть и строгая на вид, но очень приятная и общительная.

— Я толком не знаю, что с тобой произошло, но, судя по твоему телу — ничего хорошего, — сказала Милен, посматривая на мою шею. — Ты хочешь выговориться? Я могу посоветовать хорошего психолога. Сама обращалась к нему после очень тяжелого развода.

— Спасибо. Не нужно, — я покачала головой.

В словах Милен был смысл. После подобного стресса, наверное, любой девушке не помешала бы помощь психолога, но у меня не было тяги искать словестной поддержки и я не считала, что после разговора с психологом мне полегчает. Еще будучи в подвале я многое переосмыслила и самостоятельно начала разбирать свои мысли. Так и сейчас я чувствовала, что мне нужно самой прокрутить шестеренки сознания, чтобы все принять и прочувствовать. Не сломаться и только стать сильнее. Самой, без чужого вмешательства, склеить себя обратно.

Говорят, что от ненависти нельзя ждать чего-нибудь хорошего, но именно это жгучее чувство сильнее всего подталкивало меня к желанию двигаться вперед, а не оставаться мысленно в том подвале. Я ненавидела Жана всем сердцем и понимала, что он мерзкий человек. Мне не хотелось, позволять де Феро хоть каким-нибудь образом влиять на меня. Он специально давил на меня, измываясь надо мной и психологически и физически. Поддаться этому, означало проиграть Жану.

— Если передумаешь, позвони мне, — Милен ненадолго отдалилась и, порывшись в сумочке, нашла кошелек, из которого достала свою визитку. — Я скажу тебе, как найти этого психолога.

Я взяла визитку, но уже сейчас понимала, что по этой причине звонить Милен не буду и от своих первоначальных намерений отступать не буду.

Позже, когда женщина закончила с моими ранами, она пошла в коридор и я услышала оттуда отрывок негромкого разговора.

— Как она? — послышался не громкий и такой хриплый голос Леон-Гонтрана.

— Намного лучше. Раны затягиваются хорошо, — сказала Милен. — И говорит она намного лучше. Да и выглядит сейчас более живой по сравнению с прошлой ночью.

— Нужны еще какие-нибудь лекарства?

— Нет. Сейчас прежнее лечение. Кстати, тебе тоже стоит отдохнуть. Когда ты спал в последний раз?

Дальнейший разговор я не расслышала, но буквально через несколько минут до меня долетел звук закрывающейся двери и уже вскоре в спальню зашел Леон-Гонтран. Кн иг о ед.нет

— Пошли, — сказал парень и кивнул мне в сторону коридора.

— Куда? — я задала этот вопрос, но, не дожидаясь на него ответа, встала с кровати и поплелась за Флавье.

Леон-Гонтран жил в Антрепо и из окна его спальни отдаленно была видена небольшая часть бульвара Ля Шапель. Раньше я считала, что это сказочный вид, но, когда Флавье повел меня в отдаленную комнату и из нее вывел на балкон, я сразу же решила, что именно из него открывался прекрасный вид. Небольшой внутренний дворик. Зелень и чистота, а так же первые этажи здания окутанные виноградной лозой. Мрак ночи рассеивал свет немногочисленных фонарей и постепенно начинал капать дождь, от которого нас скрывал козырек. Ничего необычного, но, как по мне, это намного лучше бульвара Ля Шапель.

— Не знала, что у тебя есть балкон, — я промямлила эти слова и села на стул. На него мне указал Флавье. — Ты наконец-то решил мне все рассказать?

— Ты исчезла три дня назад, — Флавье подкурил очередную сигарету и пальцами провернул черный фильтр. — Де Феро не хотел, чтобы тебя начала искать семья Марсо и поэтому тот человек, Мартен, вернулся и сказал, что по твоей просьбе он отвез тебя на несколько дней к подруге.

— И никого это не насторожило? У меня ведь Томат оставался без присмотра, — я встрепенулась и только теперь в моей мятежной памяти всколыхнулся важный вопрос. — Томат же был в доме де Феро. Он?..

— С доберманом все хорошо, но на всякий случай мой друг отвез его к ветеринару, — Флавье поднес сигарету к губам и сделал первую тягу.

— Так ты его забрал из дома де Феро… — я с облегчением выдохнула.

— В особняке Марсо, твоя пропажа никому не показалась странной, — Леон-Гонтран сжал фильтр зубами. Он злился. — Добермана позже увезли и из-за него никаких вопросов не возникло.

— То есть, никто из семьи Марсо и людей работающих в особняке еще не знают, что я исчезала на какое-то время? — я удивилась, ведь тогда в подвале считала, что первыми мою пропажу обнаружит охрана Марсо. — Они до сих пор думают, что я у какой-то подруги?

— Да, — Флавье кивнул, а я шумно выдохнула.

— Но когда-нибудь мою пропажу должны были заметить и все поняли бы, что Мартен врал…