Провокатор - Светлана Кубышкина

В последнее время я всё чаще вспоминала своё детство. По сути, я в нём жила. Мама забирала меня из сада, кормила вкусным гороховым супом на ужин. Я обожала гороховый суп и всегда просила добавки. Всплывали картинки кружащихся снежинок в свете уличных фонарей, когда ты поздним вечером, в метель, возвращаешься домой из школы. Резиновые сапоги, которыми мерили лужи, забираясь так глубоко, что вода переливалась через край. Но мы не болели. Бегали целыми днями раздетыми, голодными, купались до посинения в речке – и не болели.

А теперь вот: чуть окно откроешь – начинает прихватывать горло, да так, что трудно глотать.

Уже несколько дней у меня ужасно болит горло. Тяжело дышать и глотать. Я делаю это практически через силу.

___

И мысли о маме не выходят у меня из головы. Кажется, иногда я слышу её голос. Будто сквозь беруши, что-то далекое и невнятное. Наверное, это снова детские сны и воспоминания. Они такие яркие, как живые. 

Помню, в детстве частенько летала во сне. Особенно легко это делать, если тебя преследует какой-нибудь злодей. Так просто –  вжух –  взмахнула руками и полетела. Поднялась ввысь, сквозь розовые облака к самому небу. Смотришь на серый мир, проплывающий под тобой, и совершенно не хочется возвращаться.

Вдруг накатила непреодолимая ностальгия, захотелось снова стать легкой и беззаботной и полетать. Вряд ли у меня теперь получится. Слишком взрослой я стала для таких упражнений. Но всё-таки попробую.

Взмах… Что это? Я реально, действительно, лечу! Офигеть! Не верю своим глазам. Смотрю на руки –  они крепкие и сильные, как крылья. Они и вправду держат меня в воздухе. Я попыталась подняться повыше. Ценой неимоверных усилий и напряжения воли мне это удалось. Я посмотрела вниз. Белая кровать. Какая-то женщина в трубках. А рядом с ней на стуле – кто это? Кто-то отдаленно напоминающий нечто знакомое. Попробовала спуститься пониже и вдруг жутко испугалась того, что увидела.

Замахала руками и не удержалась  – рухнула. Не может этого быть! Там… рядом с телом… сидит моя мама! Моя собственная старенькая седая мама. 

Где она? Что это за жуткий сон? И что за женщина лежит на кровати, опутанная проводами, будто подключенная к электричеству.

Я лишилась спокойствия. Мне казалось позарез важным – вернуться туда и ещё раз как следует всё рассмотреть. Но вновь полететь не получалось, как я ни старалась.

Снова потекли воспоминания. На этот раз грустные и мрачные. Вот хоронят бабушку, и я реву, как корова, при этом совершенно не понимая сути происходящего, ведь, по-моему, бабушка просто уснула. Её так красиво нарядили и приготовили вкусный стол. Играет музыка. Но все вокруг отчего-то плачут. И я плачу, все громче и громче, чтобы отработать как следует. Так рыдаю, что начинаю икать и кашлять. Ко мне подбегает папа и берет меня, четырехлетнюю, на руки, и уносит в автобус. И мы долго и медленно едем за толпой, которая несет бабушку на руках, будто спортсмена-победителя.

В юности я любила ездить на поездах. Они так задумчиво стучат  колесами. И пролетающие за окном придорожные фонари добавляют печали в тоскующее девичье сердце. Я считала их, пока не засыпала крепким сном. Интересно посмотреть на поезд сверху.

Я взмахнула руками и взмыла ввысь. Вот она – черная нитка поезда, длинная, гудящая. 

Так ведь я же снова лечу! У меня получилось! Немедленно сориентировалась и отправилась на поиски мамы.

Да, вот она. Ходит по комнате, смотрит в окно. Что-то говорит.

Попробую подлететь ближе и как следует все рассмотреть и расслышать.

Женщина, с которой находилась моя мама, была жутко израненной. Половину её лица перетягивали бинты. Я не могла угадать, что случилось, но нутром чувствовала, что ей шибко досталось.

Я тихонько приземлилась в уголочке и слушала, что говорит мама. Она общалась с кем-то по телефону.

– Да, всё ещё без сознания. Держусь, конечно. А ты приезжай сразу, как только сможешь, – голос её сорвался, и мама, быстро попрощавшись, отключила телефон.

Подошла к перебинтованной женщине. Села рядом на стул. Аккуратно взяла её ладонь и заплакала:

– Танечка, доченька, слышишь меня? Ты ведь слышишь, я знаю. Приди в себя, прошу. Милая моя. Боже, помоги! Доктор, – закричала она, когда какой-то аппарат быстро и прерывисто запищал.

Я не верила. Я не подозревала, что это изуродованное тело – моё?! Нет! Этого не может быть!

Что-то выключилось. Я вдруг поняла, что совершенно одна в этом мире. Все остались там, на земле. А я тут. Где именно? Не знаю. Но где-то тут – вне времени и пространства.

И вдруг я начала вспоминать. Дорога, машина, Руслан. Боже мой! Где он? Что с ним?