Проснись, Рапунцель - Катти Карпо

До «Ледового дворца».

Что-то остановило ее от прямого ответа.

«Брось, Шацкая, выложи все как есть».

Даня покосилась на Якова. Тот повернул голову в ее сторону и прижался щекой к покрывалу. Немигающий взгляд выдавал напряжение – тяжелое и гнетущее.

«Давай же, расскажи».

– Не особо далеко. Просто гулял по улице. Дождь зарядил, да и мне надо было вернуться к братьям. И я взяла его с собой.

Яков моргнул. Потом снова. Уголки губ дернулись, но тут же снова застыли.

– Просто гулял? – повторил за девушкой Глеб, задумчиво вглядываясь в черты Даниного лица, будто собираясь угадать, насколько ее слова правдивы.

Недоверчивость парня подстегнула девушку. Выяснили ведь, что она ни в чем не виновата! А потому в ход пошла ответная атака.

– Объект доставлен на место. – Даня, колюче улыбаясь, взмахнула руками в сторону Якова, словно дрессировщик, представляющий своего экзотического питомца на арене цирка. – А еще объект вымыт, причесан и накормлен.

– Причесан? – С выражения лица Глеба можно было писать картины карикатурного содержания. Хотя непонятно было, почему из всего озвученного отчета его заинтересовало именно это. Ответ не заставил себя ждать. – Он позволил вам дотронуться до своих волос?

Последний вопрос расслышать удалось с трудом. Пришлось едва ли не по губам читать.

– Простите за ужас на его голове, – прошептала Даня, полагая, что Глеба поразило то, что она сотворила с волосами Якова.

– Нет. Речь не о том… – Его взгляд скользнул к наручным часам. – Время. Я позвоню Шушу. Яков, будь готов. Мы отстаем от графика.

– Времени вагон. – Мальчишка уткнулся лицом в покрывало. На его коже выступили матрешечные пятнышки. Всего парочку. Смутился? А теперь-то почему?

– Нам, как обычно, нужно избавиться от твоего болезненного вида. – Глеб набрал номер на своем мобильном. Хватило всего одного гудка, а потом с той стороны донеслась череда отчаянных воплей. – Тихо-тихо, Шушу. Я знаю, что его телефон не отвечает. Он уже вернулся. Да, в своей комнате.

Входная дверь сотряслась от мощного удара. Судя по всему, кто-то влетел в нее на полном ходу.

– Так ты уже здесь? – удивленно спросил Глеб, с некоторой опаской подходя к двери.

– Да! Я тут! – донеслось одновременно с той стороны двери и из телефона в руках Глеба.

Шушу ворвалась в номер разноцветным вихрем. Ее цветастая кофта на такой скорости образовала радужный путь.

– Мы нереально опаздываем! – Девушка запрыгала на одной ноге, скидывая ботинок. Цепочка на ее шее перекрутилась так, что телефон-панда оказался на спине между лопатками. – Синяки под глазами убирать нужно не меньше часа!

«Синяки? – Даня, в момент появления визажиста на всякий случай прижавшаяся к дверцам шкафа, недоуменно нахмурилась. – Чего-чего у него там убирать?»

Так как Яков не спешил шевелиться, Шушу, по-молодецки ухнув, схватила его за лодыжки и дернула на себя. Видимо, такое она проворачивала уже не раз. Уж больно легко ей удалось стащить тело Принцессы с лежака, да и Яков, благополучно завершив задом состыковку с полом, не казался удивленным или возмущенным. Ловко вскочил на ноги и сразу же угодил в цепкие лапы своего визажиста.

– Что за… – Шушу озадаченно присмотрелась к мальчишке, потом протерла глаза и снова взглянула. Затем потащила к окну и отдернула шторы. – Ну надо же!

– Да что там у вас? – процедил сквозь зубы Глеб.

– Мощная база до основного макияжа не нужна. – Шушу пялилась на Якова так, словно тот крутил на носу кистевой эспандер. – Синяков под глазами нет. И опухлости тоже.

«Что за паника?» – Даня никак не могла въехать в ситуацию. По ее мнению, отсутствие перечисленного как раз подпадает под понятие хорошего. Меньше дефектов замазывать. Надо радоваться.

– Не тряси меня. – Яков вывернулся из рук своего личного визажиста.

– Ты что, хорошо спал этой ночью? – Шушу устремилась за ним.

Устав игнорировать вопросительный взгляд Дани, Глеб пояснил:

– Яков плохо спит по ночам. И с утра выглядит еще более усталым, чем накануне. Шушу приходится изрядно потрудиться, чтобы привести его лицо в рабочее состояние.

– В смысле, плохо спит? Бессонница?

– Кошмары. Каждую ночь.

Даня задумалась. Обычно она спала довольно чутко и непременно бы проснулась, если бы Яков стал метаться в постели из-за кошмара. Или стонать. Или что он там обычно вытворяет? Но ночь прошла спокойно. Только вот сообщать о том, каким образом она это установила, не следовало. Не рассказывать же им, что она и Яков спали вместе.

– Я не заметил этого раньше, но сейчас при свете вижу. – Глеб кивнул. – Яков и правда выглядит отдохнувшим. Видно по лицу. И энергии намного больше, чем обычно.

«Да кровушки моей попил ваш вампирюга, – хмыкнула про себя Даня. – Вот и скачет».

– Что ж… Не буду вам мешать. – Она отступила к двери. Идеальный момент для побега.

Глеб шагнул в ее сторону.

– Постойте. Всего минутку…

– Глеб Валентинович! – позвала Шушу. Ей все-таки удалось изловить Якова (или, скорее, он сам позволил себя поймать), и теперь она занималась тем, что с недоумением изучала вконец распушившуюся косу мальчишки. – Наш мальчик отказывается признаваться. Может, тогда вы мне поведаете, в чем секрет этой поразительно естественной цветущей рожицы?

– Влияние Даниэлы, я полагаю.

«Вот только не надо такое заявлять на полном серьезе, – возмущенно подумала Даня, пытаясь как можно незаметнее нажать на дверную ручку. – Я тут вообще рядом не лежала. В смысле лежала, но, блин, не в этом смысле! Короче, не виноватая я».

Дверная ручка с энтузиазмом скрипнула. Даня чертыхнулась.

– Уже уходите? А как же ваш телефон? Прошу прощения за Якова. Я уверен… – На этом месте Глеб замялся, но потом с относительной решительностью все же закончил: – Уверен, что он не специально разбил его.

– Это случилось больше из-за того, что я растяпа, – уверила его Даня и задергала ручку. Та, как назло, решила срочно заклинить. – Поверьте, я переживу. И мне уже надо спешить. Если ко мне никаких претензий, то спасибо за все.

– Погодите…

Умученный мобильный Дани издал серию кашляющих трелей. Похоже, одним поврежденным экраном он все-таки не отделался. Девушка хотела выскочить за дверь, но, увидев на дисплее имя, немедленно ответила.

– Ты что, дрыхнешь, Шацкая? – проорали ей в ухо.