Злодейка должна умереть - Анастасия Коновалова

Ей даже стало стыдно за это. Наверное, в глазах Исэ она не более чем избалованная аристократка. Обидно немного, ведь это было не так, но Эва не собиралась никого переубеждать. С того дня ни разу с ним не заговорила, лишь наблюдала издалека.

− Госпожа, − тихо позвал Гелберт, помня, как в страхе подпрыгнула Эва в прошлый раз. За тот раз ей тоже было стыдно. — Вам пришло письмо от родителей.

Эва невольно скривилась и посмотрела на конверт с восковой печатью. Ей было интересно, что они хотели, однако не настолько, чтобы тратить время на чтение. Прикрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Хорошо. Прекрасная погода утверждала ее в мысли о том, что поступала она правильно. С того момента, как Риэль спасла Артура, солнце светило постоянно и дышать стало легче, будто пропала постоянная и непонятая тяжесть.

Она чувствовала присутствие Гелберта. Понимала, что он ждал ее ответа, тратя свое время на ненужные вещи, хотя должен был решать более важные вопросы.

− Прочитай его, − нехотя попросила Эва. Слышала, как зашуршала бумага, приятный голос Гелберта зачитывал строки, предназначенные Эванжелине. От этого становилось гадко. — Замолкни. Просто говори по существу.

Ей не хотелось слушать бессмысленные слова, которые причиняли боль.

Гелберт оказался понятливым, помолчал некоторое время и быстро пересказал письмо. Там граф с графиней сетовали на то, что Эва не написала ни одного письма. Просили быть осторожной и заботиться о себе. Говорили, чтобы она не делала глупостей. Скорее всего основной глупостью они считали то, что Эва приютила Исэ. Наверное, посчитали ее сумасшедшей, которая хотела развлечься с маленьким мальчиком — почти рабом.

От одной только мысли о том, что Эва могла купить себе раба для развлечений. Это же просто смешно! Мало того, что она ни за что не потратила бы деньги на такую глупость, так она б никогда не купила такого раба. У Исэ есть характер и взгляд колючий. Таким обычно на хозяина не смотрели.

Прочитав письмо, Гелберт убрал его обратно в конверт, но не ушел. Стоял на месте минуту, вторую, чем напрягал Эву. Она медленно открыла глаза и покосилась.

− Что-то еще? — устало спросила она, не желая слышать ответ.

− Кроме письма от родителей, вам пришло приглашение на бал в честь совершеннолетия леди Шервуд.

Эва удивленно вскинула брови, но сразу вспомнила последнее письмо. Там Мелинда жаловалась, что подготовка к празднику проходила тяжело. Говорила, что плохо спала и от обилия цветов в глазах уже рябило, голова болела от информации. Конечно, Эва ей сочувствовала, но не предполагала, что праздник — это день рождения Мелинды. В книге такого не было. Там вообще праздников не было, лишь несколько балов, которые служили декорациями к романтическим сценам.

Приглашение из рук Гелберта она взяла и аккуратно вскрыла конверт. Приглашение написано аккуратным почерком с завитками, а в конце приписка, что Мелинда обидится, если Эва не приедет.

Она не думала, что ехать в Столицу хорошая идея. Особенно если вспомнить, какая у нее сейчас репутация. Но Мелинду расстраивать тоже не хотелось.

− Принеси мне бумагу с чернилами. Нужно написать ответ.

Ответ Эва отправила с помощью Гелберта и до сих пор не знала, правильно ли поступала. Ей пока нечего делать в Столице, да и там наверняка будет Риэль с Артуром, с которыми встречаться не хотелось. Но Мелинда была вторым человеком, дорогим в этой жизни. Ради нее можно один раз пострадать.

Она медленно шла по коридору, наслаждаясь вечерней прохладой. Желудок полный, во рту все еще ощущался сладковатый привкус свежих ягод.

− Госпожа! — от звонкого окрика Эва остановилась и обернулась. Исэ стоял посреди коридора с покрасневшими щеками и сбитым дыханием — бежал. — Это правда, что вы собираетесь ехать в Столицу?

Эва невольно усмехнулась. Как быстро слухи распространялись.

− Да. У моей подруги день рождения.

− Возьми меня с собой!

От такой наглости Эва вскинула брови и приоткрыла рот. Тихо рассмеялась. А чего можно ожидать от такого наглого мальчишки? Если он почти силой выбил себе место в особняке, где его хорошо кормили, лечили и деньги платили.

Вместо того чтобы возмутиться или вновь напомнить про наглость, Эва хмыкнула.

− Зачем тебе туда? — все же спросила она, не особо надеясь получить правдивый ответ. За все то время, что он жил здесь, Эва поняла одну вещь — Исэ очень изворотливый малец.

Но ответ, который она получила, был явно не тем, что хотелось услышать из уст ребенка.

− Мне сказали, что там сейчас находится человек, который обокрал меня и причинил вред моей семье. Я должен ему отомстить.

Наверное, стоило обратить на эти слова чуть больше внимания, но Эва не собиралась тратить на это время и силы. Она вновь рассмеялась, отчего шпилька, а вместе с ней и волосы накренились.

− Иди в свою комнату, мелкий. Нужно сказать Гелберту, чтобы больше не пускал тебя в библиотеку, а то героических книжек перечитал, − сквозь смех сказала Эва и отмахнулась от Исэ. Смешной мальчишка.

Эва не интересовалась его жизнью, поэтому не знала точно, куда тот ходил и знал ли вообще о существовании библиотеки. Умел ли он вообще читать? При первой встрече Исэ не выглядел как потерянный ребенок аристократа, говорил не так. Обычно дети аристократов всегда обращались с уважением, делали реверансы и не смотрели в глаза, потому что у них это в крови. Эве порой казалось, что это доведено до автоматизма, потому что даже ей, человеку далекому от аристократии и этикета, хватило нескольких раз, чтобы вспомнить и делать все без ошибок.

Она развернулась и собиралась пойти дальше, но была остановлена маленькой ладонью с горячей и грубой кожей. Не привыкшая к такому отношению, замерла, шокировано смотря на чужую руку. Хватка у щуплого Исэ на удивление крепкая, причиняющая боль.

− Мне нужно туда попасть! — настойчиво сказал Исэ.

Раздраженно выдохнув, она попыталась вырвать руку, но к собственному удивлению, не смогла. Исэ держал крепок, что злило сильнее.

− Ты забываешься, − зло зарычала она и заметила, как лицо Исэ искривилось. Щеки покраснели, светлые зубы показались из-за губ и, кажется, зрачок стал уже. Но, наверное, ей просто показалось.

− Ты должна отвезти меня туда, человек!

У Исэ получилось