Опасная невинность - Кора Рейли

Я сузила глаза, готовая к умному замечанию, но Лоркан с силой толкнулся вверх, вгоняя себя еще глубже. Я вскрикнула, едва не кончив снова, хотя мое тело болело от размеров Лоркана.

Мускулистые бедра Лоркана сгибались при каждом толчке. Его член словно разделял меня на две части, но мое тело кричало о большем, и Лоркан дал ему это. Он задвигал бедрами быстрее, вгоняя свой член еще глубже в меня. Затем он рухнул на меня сверху с гортанным стоном, когда вышел из меня. Дыша неровно, я обхватила его ногами за талию.

Я закрыла глаза, слушая биение сердца Лоркана, а может быть, я его чувствовала. Находясь так близко к кому-то, мы размывали границы наших тел. Это заставило меня почувствовать связь с Лорканом на глубоком уровне. Я чувствовала себя бескостной и глубоко уставшей. Полусонная, я гладила шею Лоркана.

Дыхание Эйслинн замедлилось, стало неглубоким и мягким. Ее пальцы поглаживали мою шею, вызывая мурашки на коже. Я закрыл глаза, прислонившись лбом к стойке. Я не хотел вставать, не хотел отстраняться от Эйслинн. Находиться внутри нее было похоже на возвращение домой и возрождение. Я не был уверен, что именно в Эйслинн заставляло меня пьянеть от вожделения и отчаянно желать большего. Я прижался поцелуем к ложбинке между ее плечом и горлом, но она никак не отреагировала. Ее пальцы свободно лежали на моей шее. Я поднял голову и увидел, что она крепко спит подо мной.

Я покачал головой, проводя большим пальцем по ее щеке. Она была естественной красавицей. Я не был уверен, пользовалась ли она косметикой, но она определенно не была такой, которую можно заметить. Она была пылкой и застенчивой, невинной и распутной. Она сводила меня с ума.

Отец был уверен, что она сбежит, как только у нее появится шанс. Я знал, что она будет ждать, пока не найдет Имоджен. Я никогда не гонялся за женщинами, но я беспокоился, что Эйслинн может стать той, кто изменит это.

Я выпрямился и медленно вышел из нее. Мой член снова приобрел розовый оттенок. Я сделал паузу, пытаясь решить, не забыл ли я презерватив специально. Я не был уверен и я хотел детей. Но я хотел, чтобы они росли в хорошей семье. То, что мы трахались друг с другом, как озабоченные подростки, не означало, что мы были хорошими родителями.

Я провел рукой по волосам. Это было слишком рано для нас, но, возможно, слишком рано — это все, что мы когда-либо получим. Я покачал головой, раздосадованная своими грустными мыслями, отступил назад и подумал о том, чтобы позволить Эйслинн спать на прилавке с раздвинутыми ногами. Когда она проснется, это приведет ее в ужас и ярость.

Решив не раздражать ее и просунул руки под ее ноги и спину, поднимая со стойки. Она прижалась ко мне, когда я нес ее в спальню. Это был первый раз, когда она была в моей постели. Я положил Эйслинн в центре и посмотрел на нее. Мне очень не нравилась мысль, что она попытается убежать от меня.

Я вернулся на кухню, чувствуя себя ничуть не уставшим. За эти годы мое тело привыкло к минимальному количеству сна. Но я был голоден. Тушеное мясо все еще слабо булькало на плите. Я поднял стеклянную крышку и глубоко вздохнул. Мои глаза закрылись, и я перенесся в прошлое, на кухню моей бабушки. Тушеное мясо, которое она готовила для меня и моих братьев, пахло именно так. Открыв глаза, я взял ложку из ящика, окунул ее в рагу и поднес к губам, приготовившись к разочарованию. Я еще не пробовал такого вкусного рагу, как у моей бабушки. Тушеное мясо, которое подавали в пабах Нью-Йорка, было позором. Но я все равно ел их, потому что даже плохое рагу напоминало мне о доме.

Как только я попробовал рагу Эйслинн, мои губы растянулись в ностальгической улыбке. Я взял еще одну ложку, даже не потрудившись открыть глаза. Я обжог язык, но это не имело значения.

Какой-то шум заставил меня открыть глаза, и моя рука метнулась к пистолету в кармане.

Эйслинн подняла ладони. Она была одета в одну из моих футболок.

— Тебе нужно поспать, — пробурчал я, раздраженный тем, что она смотрит на меня.

— И не стоит есть хорошее рагу прямо из кастрюли. Его нужно есть, сидя с куском хлеба.

— Это не хорошее рагу.

Эйслинн покраснела, на ее лице мелькнула обида. Я был удивлен. Я много подкалывал и дразнил ее с тех пор, как мы впервые встретились, но она никогда не выказывала настоящей обиды по поводу моих замечаний.

— Это как Ирландия на ложке. Это чертовски удивительно.

Она прикусила нижнюю губу, ее щеки покраснели. Она подошла ко мне, босиком, и на ее лице появилась улыбка. — Американец сияет насквозь.

Мои брови нахмурились.

— Чертовски потрясающе, — повторила она с легким смешком и слегка подтолкнула меня бедром. — Подвинься и сядь. Я наполню для тебя тарелку.

Я отошел и опустился на барный стул, наблюдая, как Эйслинн насыпала рагу в миску. Затем она наклонилась и достала хлеб. Она отрезала большой кусок и поставила его и миску передо мной. Я принялась за еду, и каждый вкус, казалось, приближал меня к дому.

— Сначала я наслаждался тобой на прилавке, а теперь твоим рагу. Лучше и быть не может, — сказал я с грязным смешком.

— Ты пытаешься сделать меня беременной?

Я поднял бровь.

— Не смотри на меня так. Ты не использовал презерватив. Я не глупая. Ты осторожный мужчина и не забыл бы об использовании презерватива. Дети — это помеха в твоем мире, и ты бы дважды подумал, прежде чем их создавать.

Я откинулся назад, в животе у меня было тепло от еды Эйслинн. Возможно, она была права. Я никогда не забывал о презервативах, даже в самые страстные подростковые дни. — Ты моя жена. Делать детей — вот для чего нужен брак, верно? Спроси своего дядю, если не веришь мне.

Ее руки сжались в кулаки. Она покачала головой и сдержанно вздохнула. — Люди обычно знают друг друга до того, как вступают в брак. Так они могут понять, стоит ли им заводить детей или нет. Мы не знаем друг друга. Но нам нужно узнать друг друга, прежде чем мы даже подумаем о том, чтобы завести