Жестокость любви - Кэрол Мортимер

Она поежилась от подобного сарказма.

— Потрудись объяснить, что случилось? Почему Хенли решила поговорить с тобой, а не со мной?

Руперт нахмурился:

— Вчера вечером кто-то снова вломился в Хайбери-Хаус.

— О боже! — Пандора побледнела и ухватилась за спинку стула у туалетного столика. — Есть пострадавшие, — догадалась она.

Руперт кивнул, в очередной раз подивившись ее проницательности.

— К несчастью, Бентли получил серьезный удар по голове…

— Я должна срочно ехать в Хайбери-Хаус!

— Его там больше нет, любимая, — сообщил ей Руперт.

— Больше нет? — Ее глаза расширились и потемнели, она покачнулась. — О господи, он?.. — Она побелела как полотно, полагая, что Бентли отправился к праотцам.

Руперт в два шага пересек разделявшее их расстояние и подхватил жену, которая чуть не упала в обморок.

— Прости меня, любимая, я устал и неправильно выразился. — Он прижался лбом к ее волосам, она судорожно вцепилась в его жилетку. — Бентли не умер, — успокоил он ее. — Нынче утром у него наверняка жутко болит голова, но он жив.

Пандора без сил упала на него.

— Спасибо тебе, Господи! Я бы не пережила, если бы с ним что-то случилось. — Она подняла голову и посмотрела на Руперта. — Но если он не в Хайбери-Хаус, то где же?

— В моем поместье в Кембриджшире, — сказал Руперт. — Как и все остальные твои слуги. Я проследил, чтобы они благополучно отбыли туда, поэтому и задержался до двух часов ночи. Смит согласился поставить у Хайбери-Хаус двоих своих охранников, но я все же решил, что будет лучше увезти Бентли и прочих от греха подальше, пока ситуация не прояснится. Если бы я вчера позволил тебе поговорить с Хенли, ты бы только еще больше расстроилась. Она, по своему обычаю, впала бы в настоящую истерику. Но на этот раз я прощаю ее, ведь у нее хватило ума сообщить новости мне, а не тебе, — с удовлетворением добавил он.

— Спасибо, Руперт. Я… — Она задрожала в его объятиях и нерешительно воззрилась на мужа. — Я несправедливо обвинила тебя.

— Да уж, — поджал он губы. — И полагаю, пролила немало напрасных слез.

— Потому что я думала… верила…

— Ты ясно дала понять, что на самом деле думаешь обо мне и моих моральных устоях, Пандора, — мрачно заявил Руперт.

— Я просто… просто это было так похоже на… — Она покачала головой, глаза снова наполнились слезами. — Мне, правда, жаль, Руперт. Мне не следовало… У меня не было причин думать, что… — Она прикусила пухлую губу, остановившись на середине фразы.

Его лицо смягчилось.

— Послушай, не пришла ли пора поговорить о твоем браке с Мейбери?

— Барнаби? — нахмурилась она. — Но… какое отношение мой первый брак имеет ко всему этому?

Самое прямое, по мнению Руперта! Хотя он до сих пор не понял всех хитросплетений…

Уладив дела в Хайбери-Хаус, он среди ночи вытащил из постели Бенедикта, дабы узнать, что его люди выяснили о жизни, которую Мейбери вел в Хайбери-Хаус во время своего брака с Пандорой.

Оказывается, Мейбери приобрел Хайбери-Хаус за несколько лет до брака с Пандорой. Владельцы соседних особняков сообщили имена торговцев, которые доставляли в дом Мейбери различные товары, поведали о наличии камердинера, визитах делового представителя Мейбери и его адвоката, а также его приятелей по политической партии. Но вся эта информация оказалась практически бесполезной. Кем была любовница Мейбери, так и осталось тайной за семью печатями.

Как ни тяжело было вспоминать явно несчастливый первый брак, кроме Пандоры, пролить свет на данный вопрос было некому.

Руперт взял ее лицо в свои ладони и заглянул в фиалковые глаза:

— Пандора, Мейбери уже десять лет владел Хайбери-Хаус, прежде чем оставить тебе его по завещанию.

— Да, и что? — озадаченно уставилась она на него.

— Об этом очень нелегко говорить… — Он покачал головой. — Я твердо уверен в том, что Мейбери приобрел данный особняк для тайных встреч со своей любовницей…

— Нет.

Ответ прозвучал как приговор, не подлежащий обжалованию.

— Я говорил, что это может причинить тебе боль, Пандора, но… — Он замолчал, поскольку она высвободилась из его объятий и, отвернувшись, скрестила руки на животе, словно защищаясь от удара. — Я не хочу причинять тебе лишнюю боль, ты и так натерпелась. — Он вздохнул, прекрасно понимая, что без этого не обойтись. — Но Мейбери…

— …не имел любовницы, — заверила его Пандора, стоя к нему спиной.

— Ты не можешь знать это наверняка, любимая.

— Еще как могу. Я действительно могу с полной уверенностью утверждать, что у Барнаби не было любовницы ни до брака, ни после него.

Несколько долгих секунд Руперт внимательно смотрел на нее, потом проговорил:

— Он был импотентом?

Пандора невесело усмехнулась:

— Я так не думаю.

— Ты так не думаешь? Что ты хочешь этим сказать?

— Я не вижу связи между предполагаемой любовницей и тем, что вот уже целый год в мой дом постоянно кто-то вторгается. — Пандора сменила тему, неожиданно поняв, что у нее не хватает духу открыть Руперту все неприглядные детали своего первого брака.

Особенно теперь, когда она собственными руками чуть не разрушила второй! Она оскорбила Руперта недоверием. Сможет ли он когда-нибудь простить ее за это? Ведь всю прошлую ночь, пока она лила тут слезы, он заботился о ее домашних, спасал их от беды!

Он пожал широкими плечами.

— Мне кажется, что после внезапной смерти Мейбери в Хайбери-Хаус могли остаться доказательства, указывающие на личность его любовницы. Возможно, какие-то вещи. Или даже письма.

— Я велела Бентли присмотреть за тем, чтобы все личные вещи Барнаби были сложены в сундук и унесены на чердак до моего переезда в Хайбери-Хаус. — Пандора поджала губы, представив, как Барнаби развлекался со своим любовником в особняке, который теперь стал ее домом. Неужели он был настолько жесток, что даже после смерти решил нанести своей не любимой и нежеланной супруге подобное оскорбление? Правда, иногда он обращался с ней с такой злобой, будто она виновата в том, что ему пришлось жениться на ней. Хватило бы ему этой злобы, чтобы сыграть с ней последнюю шутку и поселить там, где он тайно встречался со своим любовником?

«Да, — призналась себе Пандора, — вполне хватило бы». Значит, чем быстрее она примет предложение дяди Энтони Джессопа о покупке Хайбери-Хаус, тем лучше.

— Пандора, ради всего святого, поговори со мной! — взмолился Руперт.

Может ли она теперь поведать Руперту правду о своем первом браке? По крайней мере, открыть тайну, которую она хранила целых четыре года? Поймет ли он, через какие унижения ей пришлось пройти и почему она держала рот на замке после смерти мужа в попытке защитить Клару Стэнли и ее детей?