Сводные. Дерзкие игры - Ая Сашина

После пар еду домой. По пути очень вовремя вспоминаю, что мы с Русланом вчера так увлеклись, что занимались сексом без презерватива, поэтому возле первой попавшейся аптеки останавливаюсь и покупаю «волшебную» таблетку.

Чем ближе приближаюсь к дому, тем сильнее утверждаюсь в мысли, что разговор с родителями нужно начать сегодня. Без Руслана. Пусть свыкнутся до завтра с тем фактом, что мы будем вместе. Так хотя бы наговорят брату меньше обидных слов! Меня ведь пожалеют… А его? Кто его пожалеет? Только я могу попытаться хоть как-то его защитить от лишней боли.

Родители пока на работе. Решаю приготовить что-то на ужин. Наверное, где-то на подсознательном уровне делаю это, чтобы задобрить маму и папу, но на уровне разума понятно, что ужин не скрасит ситуацию и не изменит отношение родителей к нашим отношениям с Русланом.

Засунув противень с картошкой и мясом в духовку, звоню Руслану. Он с самой первой секунды начинает, словно змей-искуситель, нашептывать мне о том, как соскучился и что бы сделал, если бы я была рядом. Мое тело загорается словно спичка.

— Не иди сегодня на встречу, и я приеду.

— Не могу, маленькая, — его голос мгновенно меняется. — Потерпи этот вечер… И потом всё будет хорошо.

— Позвони мне сразу же, когда бой закончится, — прошу.

— Конечно, позвоню. Хочешь, даже приеду и украду тебя из твоего замка, — предлагает игриво.

Вспоминаю о предстоящем разговоре, о котором пока не знает брат. За подобную инициативу он явно не погладит меня по голове. Скорее, отшлепает.

— Нет. Лучше потом сразу домой езжай, отдыхай. А завтра всё спокойно решим! — вижу, как во двор въезжает машина родителей. — Всё, мне пора. Мама с папой приехали.

— Люблю тебя, малыш, — шепчет на прощание Рус.

Отвечаю ему теми же словами, шлю воздушные поцелуйки и с сожалением завершаю вызов. Хочу к нему… А не вот это вот всё.

Но делать нечего. Нацепив на лицо улыбку, иду встречать родителей.

— М-м… Какой аромат, — сразу улавливает запах мяса отец. — Дочь решила побаловать нас сегодня?

Улыбка пытается сползти с моих губ, но не позволяю этого. Да, папочка… Вот поужинаем, и как «порадую» вас… Точно не рады будете!

Ужин проходит весело. Ну, по крайней мере весело маме и папе. Я же сижу словно на иголках. Мысленно отсчитываю убегающие секунды, приближающие час Х.

— Кому кофе? — предлагаю, убирая посуду со стола.

— Кофе сделаю я, — перенимает инициативу папа. — А вы пока, дамы, идите и располагайтесь в гостиной!

Не спорим. Устраиваемся с мамой на удобном диване. Она обнимает меня, целует, как в детстве, в макушку. А на мои глаза набегают слезы… Сейчас вся эта идиллия будет беспощадно разрушена до самого основания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 51.

— Я хотела поговорить с вами, — начинаю несмело, сделав маленький глоток горячего напитка. Горло обжигает. Но эта физическая боль ничто по сравнению с той, которая плещется внутри меня.

— Конечно, милая, — улыбается мама, еще не подозревая о каком-либо подвохе.

— О чем речь? — заинтересованно смотрит на меня папа, ногой лениво поглаживая разлегшегося на полу Арчи.

— Скорее, о ком… — поправляю отца. — Я вчера встречалась с Русланом! — словно ныряю в ледяную воду. В кожу впиваются сотни маленьких иголок.

Родители настороженно переглядываются. Наверняка, до конца не понимают, как реагировать на мои слова. Я специально сказала так размыто. Что значит встречалась? Встретились, поговорили и разошлись? Или как?..

— И как он? — осторожно спрашивает папа, выпрямляясь в кресле. — Я звонил ему на днях. Но он не взял трубку. И не перезвонил, — словно упрекает сына в нерадивости.

— Он… Неплохо, — мое тело начинает бить озноб. — Хотя, конечно, ему тяжело обеспечивать себе нормальную жизнь.

— А как он хотел? — нервно усмехается мама. — И вообще… Никто не выгонял его из дома… — последние слова как-то совсем неуверенно звучат.

— Из нашего дома? — уточняю. — И вы позволили бы ему жить здесь после того, как узнали о наших отношениях?

— Но ведь всё в прошлом? — уточняет отец таким приказным тоном, что хочется поежиться.

— Нет! — словно ныряю еще глубже. Туда, куда совсем не проникает свет. Туда, где всё покрыто вечным мраком. — Не всё в прошлом.

— В смысле? — мама испуганно смотрит на меня. Видит, как будто, впервые. — Ты что такое говоришь?

— Я ночевала сегодня у Руслана, а не у Даши! — говорю так, чтобы всем стало всё понятно без каких-либо дополнительных уточнений. Хватит ходить вокруг да около.

Гостиную густо заполняет молчание. Словно противный туман, который я всегда ненавидела всей душой. Начинаю задыхаться в этой напряженной атмосфере.

— И с завтрашнего дня я переезжаю к нему, — продолжаю медленно говорить, когда родители так и не находят слов, чтобы сказать мне что-нибудь в ответ.

Как я и думала… Меня они боятся обидеть. А вот если бы здесь был Руслан, разнесли бы его в пух и прах, сровняли бы с землей.

— Только через мой труп, — возмущенно заявляет мама, ударяя ладошкой по своему колену.

— Не преувеличивай, — прошу. Даже думать страшно о тех вещах, которыми она так легко бросается.

— Я не преувеличиваю, — мама нервно поднимается с дивана и нависает надо мной, словно исполин.

Думает, если будет в положении «выше», это что-то изменит? Ошибается. Я уже не сверну с того пути, на который встала. Теперь я точно уверена. И в себе, и в Борзове.

— Юля… — голос папы также не сулит ничего хорошего.

— Я не понимаю… — срываюсь на крик. — Почему вы против нас? Я же уже сотню раз говорила — мы не брат и сестра! — пытаюсь докричаться до них.

Лицо отца багровеет.

— Вы — наши дети! Да, может, вы не кровные родственники, но мы привыкли считать, что…

— Вот именно, — перебиваю. — Вы просто привыкли… Да, перестраиваться тяжело, но, если захотеть, всё возможно! Вы привыкнете и к тому, что мы пара, что мы любим друг друга!

— Какая это любовь… — заводится отец еще больше. — Если бы любовь…

— А что это, по-твоему? — мне больно слышать такое. Больно знать, что родители не верят в нас, в наши чувства.

— Вы еще дети… Гормоны играют… — ищет слова мама, энергично размахивая руками.

— Значит, вы хотите сказать, что это банальная похоть? — на моих глазах выступают слезы.

— Юль… — папа пытается успокоиться. Он никогда не мог спокойно переносить моменты, когда я плачу.

— А где же он? Где Руслан? — вот маму мои слезы не могут пронять. Она, наоборот, злится. — Почему только ты пытаешься доказать, что между вами настоящие чувства? Где