Мне страшно любить тебя - Эммануэль Ласт

— Не знаю, наверное, — она бросила осторожный взгляд на зеркало заднего вида, но водитель был занят дорогой.

По-крайней мере, глаза. За уши Полина поручиться не могла.

— Что на тебе?

— Свитер и теплые джинсы…

— Это которые с начесом? — Кира рассмеялась, а Полина надула губы.

— Они самые! — и добавила уже тише. — Инициатива должна исходить от мужчины, сама я ничего делать не буду. Были, знаем, проходили — спасибо, не надо!

— Ой, ладно. Иногда мужчине тоже не помешает протянуть руку помощи, — Кира задумчиво вздохнула. — Помнишь, в каком виде я со своим познакомилась?

Полина помнила.

Все лицо в мелких красный точках после мезо (Мезотерапия — микроинъекции фармацевтических и гомеопатических препаратов, экстрактов растений, витаминов и других ингредиентов в подкожно-жировую клетчатку — прим. Автора), на голове воронье гнездо, а в руках две бутылки дорогого красного сухого и пакет с закусками — они как раз собирались отмечать ее день рождения.

— Значит, если ты ему интересна, то убогие рейтузы не оттолкнут. А, может, даже наоборот…

— Ладно-ладно, выключай фантазию, я уже на месте…

Полина попрощалась с Кирой и с любопытством уставилась в окно.

Седан проехал пост охраны и вырулил на красивую широкую улицу. Все дома, как на подбор: двухэтажные, оформленные в классическом стиле, фасады украшены разноцветными гирляндами. И ни одного сугроба — все вычищено так, что хоть на коньках катайся.

Машина остановилась и Полина вышла на улицу.

Участок Астахова окружал трехметровый забор из красивого серого профлиста. Рабочие как раз заканчивали монтаж освещения на столбах по обе стороны от сдвижных ворот, которые, почему-то отсутствовали.

Она закинула сумку с документами на плечо и застегнула пуховик. От холодного ветра по вспотевшей спине побежали мурашки и Полина поспешила в дом.

В просторном холле пахло штукатуркой. Полина не стала разуваться и по дорожке из картона прошла в следующую комнату, где трое рабочих разбирали ненужные уже стропила.

Полина запрокинула голову — белоснежный потолок сложной формы, который под острыми углами пересекали три несущие балки терялся в бесконечности.

Полина улыбнулась: люстра-подвес с кристаллами Сваровски, которую она выбрала, чтобы обыграть разницу высот, встанет здесь идеально!

Она достала из сумки брошюру с дизайн-проектом, ручку и следующие полтора часа провела, сравнивая идеи с их реальным воплощением. Не обошлось без правок, но в общем Полина осталась довольна проделанной работой.

Добравшись до спальни, она еще раз перепроверила размеры постели и скрытых в нишах шкафов, а потом подошла к окну. Пуховик перекочевал на сгиб локтя и Полина выдохнула, оставив на окне белесое влажное облачко.

Она видела реку, скованную льдом, и редкие стебли камыша. Чьи-то следы, идущие на перерез руслу, и даже брошеную незадачливым рыбаком прорубь. А еще лес, чью зелень скрывала белоснежная шаль, что искрилась на солнце, словно россыпь самоцветов.

— И глаз не оторвать…

Полина вздрогнула и обернулась.

Глава 54

— Вы меня напугали…

Астахов подошел ближе, засунул руки в карманы брюк и посмотрел за горизонт.

— Где сладкий шепот Моих лесов? Потоков ропот, Цветы лугов? — он задумался на мгновение, а потом покачал головой. — Забыл, как дальше…

— Деревья голы; Ковер зимы Покрыл холмы, Луга и долы…

— Ну, да, — Андрей Викторович подобрался, расправил плечи и перевел взгляд с Полины на пейзаж за окном. — Под ледяной Своей корой Ручей немеет; Все цепенеет, Лишь ветер злой, Бушуя, воет И небо кроет Седою мглой… (стихи Е. Баратынского — прим. Автора) Увлекаетесь поэзией?

Полина пожала плечами:

— Моя мать филолог по образованию, да и сама я, — она опустила глаза. — Всегда тяготела к прекрасному.

— Фет? Блок? Мандельштам? — Астахов снова посмотрел на Полину, изогнув густую русую бровь.

— Ахматова, Асадов и…

Андрей Викторович тихо засмеялся:

— Дайте угадаю, Есенин?

Намек на излишнюю романтичность ее натуры показался Полине неуместным, и она решительно ответила:

— Высоцкий!

Астахов поджал губы, качнулся на пятках и отвернулся к окну.

— Это место, этот дом… здесь все не случайно. Расположение комнат, виды, — Астахов снова посмотрел на Полину. Только не в глаза, а на губы. — Ощущения… очень важно передать атмосферу полноты и покоя. Вы меня понимаете?

Полина утвердительно кивнула. Она умела слушать пожелания заказчика, но ей было совсем необязательно вникать в причины, почему то или иное требование возникало на повестке дня.

— Не понимаете, — Астахов тяжело вздохнул.

— Ну, почему же…

— Это видно по вашим глазам. Пытаетесь мне угодить, чтобы не потерять хороший заказ? Переживаете за свое портфолио?

Андрей Викторович говорил спокойно, но Полина чувствовала себя, как под обстрелом.

— Я лишь выполняю свою работу…

— Снимите маску, — он повернулся и вдруг коснулся кончиками пальцев ее подбородка.

Полина, чьи руки были заняты пуховиком и документами, даже дернуться не успела.

— Прекратите угождать всем и вся и станьте, наконец, самой собой.

— Но вам же понравился проект? — пискнула она и Астахов убрал руки.

— Начнем с технических помещений. Идемте.

Он не ответил на вопрос, оборвал разговор на середине и Полина, обескураженная частой сменой его настроений, понуро поплелась следом.

— Оставьте пуховик здесь, он вам только мешает. И сумку тоже.

Следующие несколько часов, которые они потратили на уточнение всех деталей, Астахов то отдавал приказы, то цеплялся к ней. Врожденная вежливость не позволяла отвечать грубо, но под конец обхода Полина чувствовала себя вымотанной и несчастной.

— Прораб приедет в понедельник. Введите его в курс дела насчет люстры и пола в гостиной.

— Хорошо, — она записала новое пожелание, которые на деле было требованием, в блокнот.

Астахов больше не предпринимал попыток коснуться ее и не выказывал ни интереса, ни раздражения. Он снова превратился в бездушную машину, которую Полина боялась и не понимала.

— До весны с отделкой нужно закончить. К этому времени должна быть готова вся мебель и бытовая техника. Первого мая я хочу переступить порог моего дома, — Андрей Викторович впервые за весь день подарил Полине улыбку.

— И почувствовать свою атмосферу? — закончила она и Астахов кивнул.

— Вам пора. Если будут нужны правки, звоните, — тут он сделал паузу. — В любое время.

Она молча оделась и вышла на улицу. Снова пошел снег и Полина накинула капюшон. На парковке перед домом стояло две машины: черный седан, на котором она приехала, и белая спортивная хонда. Такая низкая, что Полина удивилась, как он вообще может передвигаться на ней зимой.

Астахов открыл заднюю дверь и Полина устроилась на сидении.

— До свидания, — сказала вежливо и Андрей Викторович в ответ коротко кивнул.

Машина тронулась, буксуя на свежевыпавшем снегу, и Полина уткнулась носом в