Вышедший из ночи - Елена Элари

Скери тоже интересовало, на сколько они здесь. Она надеялась завтра вновь отправиться в путь, но они по какой-то причине задержались в хижине Нориса не только на одну ночь.

— Может, мы уже пойдём? — это было утро, Скери застала Майка сидящим на крыльце.

Охотник вертел в руках пустую флягу Лэни и выглядел угрюмым, а его чёрные волосы были как-то странно взлохмачены, будто он долгое время сидел, запустив в них пальцы.

— Нет! — раздался за её спиной скрипучий резкий голос, и Скери подпрыгнула от неожиданности, что стало для неё уже привычным делом. — Не пойдут они никуда, а значит и ты, конечно! — из дома, толкнув Скери, вышел Норис, таща за собой корзину с грязным бельём. Девушка пока ни разу не застала его неработающим.

— Почему? — прокричала она ему вдогонку, но старик, поставив ведро на землю, только махнул на неё рукой. — Почему мы до сих пор здесь? — спросила она у Майка.

— Лэни… — ответил охотник, — дело в нём.

— А, кстати, где он? — поняла Скери, что не видела сегодня этого шумного, вечно весёлого парня.

— Здесь я! — появился он из-за угла хижины, неся горсть ягод, набранных у забора.

Как только Лэни появился в пределе досягаемости, в него полетела пустая фляга, брошенная Майком.

— Почему ты мне не сказал?! — вскочил он на ноги, и Скери, не понимая, чем вызвана такая злость, на всякий случай сошла с крыльца и посторонилась. — Я ведь спрашивал тебя, ты сказал, что всё хорошо! — Майк подходил к Лэни, и с каждым его шагом рыжеволосый охотник всё больше опускал голову. — Ты успел выпить весь отвар, значит, тебе совсем плохо! Почему ты молчал? О чём ты думал?!

— Вот-вот, а ещё девчонку ввязали в это и ко мне заявились, — поддакнул Норис, показавшись среди грядки с капустой, и вновь склонился над землёй, только его седой затылок продолжал мелькать над зеленью.

— Отвечай! — тряхнул Майк друга за плечи, и тот, отбросив его руки, наконец, заговорил:

— У меня просто болела голова, так бывает!

— Почему ты не сказал мне? — повторил Майк вопрос.

— Может мне тебе ещё докладывать, если у меня в боку заколет?! — перешёл Лэни на крик. — Что бы ты сделал, скажи я об этом? Да может… — он замолчал и почему-то виновато покосился на Скери, — может, обойдётся ещё всё.

— У тебя лекарство осталось? — Майк нашёл среди травы брошенную флягу и протянул её другу.

— Да, сейчас вот заварить собирался, — тихо ответил охотник и скрылся за дверью хижины.

— Он болен? — подошла Скери к Майку, и тот покачал головой.

— Нет, Лэни…

— Проклят он, девонька, — набирая из колодца воду, прохрипел старик. — Оборотень, — и Норис опять принялся за работу.

— Что, простите? — запинаясь, спросила она, обернувшись к Майку.

— Это правда, — он сел на крыльцо и что-то беззвучно прошептал, кажется, проклятия в адрес Лэни.

— Но сейчас ведь не новолуние и не полнолуние уже, так? — не зная, как ей реагировать на эту новость, Скери просто неотрывно смотрела на дверь, за которой находился рыжеволосый парень.

— А это не важно, — огорошил её охотник. — Лэни не рожденный оборотень, он пьёт специальный отвар, который, по идее, не должен давать ему перекидываться, но есть в этом и минус: из-за лекарства он может никогда не перекидываться, но бывает, что происходит сбой и обернуться в монстра Лэни способен в любое время, независимо от луны. Мы и остались здесь подольше, чтобы подстраховаться, подождать, пока ему станет лучше. Представь, если бы проклятье взяло над ним вверх в дороге? А здесь хоть погреб есть, где Лэни можно закрыть… Я не думал, конечно, что до этого дойдёт, он не говорил, что всё настолько серьёзно… Мне-то казалось, что ему просто в очередной раз стало нехорошо…

Повисла тревожная тишина. Вид зелёного, залитого солнечным светом дворика и то тут, то там снующего по нему старика, голубого неба, подёрнутого едва заметными пёрышками облаков, делали отчуждёнными от этого мира Скери и Майка, в сердцах которых бушевала буря, причиняющая им боль вспышками молний-мыслей.

Майк зашёл в дом, и Скери, немного помедлив, пошла за ним.

Лэни, угрюмо стоя у стола, тоскливым взглядом смотрел на плетёную корзину с фруктами. Почему-то Скери это показалось странным, несоответствующим ситуации, в которой оказался её друг.

— Вчера присмотрел себе вот это, — взял и подбросил он жёлто-белое яблоко, — а оно, гляньте, гнить начало, — показал вошедшим подгнивший бок фрукта.

— Может, хватит дураком прикидываться? — Майк выбил его у него из рук, и яблоко подкатилось к ногам стоявшей у двери Скери.

— О, прости, — протянул парень, — я же должен устраивать трагедию, мерить шагами пол, в истерике заламывать руки и рвать на себе волосы! Так, по твоему? — вспылил он и, сев за стол, отвернулся к окну.

Скери впервые видела его таким. Нет, не страх овладел Лэни, это была злость и презрение, вот только призирал он, кажется, себя самого.

В дом вошёл Норис, как обычно внезапно, да ещё так хлопнул дверью, что стоявшая в углу метла упала на пол, чуть не сбив глиняный кувшин на столе.

Старик обвёл притихшую компанию задумчивым взглядом, прошёл к круглому разноцветному ковру, что лежал на полу у стены с полкой, уставленной маленькими деревянными коробочками и, отвернув коврик, указал на люк под ним.

— Чтобы не сломали крышку! — дал Норис строгое наставление. — Последний раз вы были у меня, ясно? Ясно?! Последний раз! Оставляю вам дом до утра, я где-нибудь в округе переночую, на улице… Старика на улицу выставили! Из собственного дома выжили! Ещё раз появитесь, расскажу людям ваш секрет, — и с этими словами Норис убежал из дому, забыв про старость и согнутую спину. Страх перед оборотнем, гнал его прочь и придавал сил на каждый быстрый шаг.

— Не сдаст нас хоть, как считаешь? — оторвавшись от окна, посмотрев на входную дверь, тихо спросил Лэни.

— Нет… — Майк выглянул на улицу, но быстро вернулся обратно. — Представляешь, его уже и след простыл!

— Трус, — безразлично протянул охотник.

— Не выдаст он нас, не волнуйся, — уверенно заявил Майк. — Сколько лет уже с ним знакомы! Знаешь же его, он всегда всем недоволен, но на самом деле неплохой малый. Полезай, — голос Майка изменился, стал сух и отрывист.

Скери непонимающе переводила взгляд с одного охотника на другого, она до сих пор стояла на одном месте и не знала, что ей делать.

— Лезь,