Осколки тени и света - Мара Вересень

От радужки остался только тонкий серебристый ободок. Бездна, глядящая оттуда, была как раз тем, что он описал — свернутые лабиринтом соты. Сотни глаз. Сотни мерцающих алым звезд. И голод.

— Попробуем-м-м… Какой вкусный сполох…

Элле’наар!.. — забилось во мне. Как живая встала сцена в ритуальном зале Холин-мар: свечи, мороки, кровь. Тогда кричала я, теперь…

Элле… наар… — задыхалось, таяло.

Нельзя. Нельзя думать. Мои ладони легли ему на неуловимо, но чуждо изменившееся лицо, как на покрытое инеем стекло. Холодно и сразу — обжигает.

— Потом. Потом попробуем, И… Ине. — Кажется, я впервые назвала его по имени вслух. Мне страшно было смотреть в глаза и я смотрела на тонкую стрелку между бровями, не морщинку, место где она бывает, когда Ине хмурится. — Ты сам сказал, здесь нельзя. Да и поздно.

— Поздно… — как в полусне, эхом отзывался он, забавляясь моими волосами. Я старалась не шевелиться. Что-то подсказывало — дернусь, случится… Не знаю что, но случится.

— Мы устали. Остановимся. Где-нибудь.

— Где?..

— Где-нибудь… там, — я убрала занемевшие ладони с его щек и не глядя махнула рукой на темнееющую в стороне купину низких деревьев с пелериной мерцающего тумана. — Разведем огонь.

— Огонь… — завороженно произнес… ло… ли… Голос поменялся, будто в колокол ударили. — Свет опалил их снаружи, а тьма выжгла…Огонь… От огня будет свет, а от света — тень…

— Тепло. От огня будет тепло.

— Тепло… — выдохнул он, по его телу пробежала дрожь, пальцы больно сжали мои волосы, а из оттаявших было глаз снова смотрела бездна.

— Ты чей, светлячок? — вкрадчиво урчал ужас. — Кто играет с тобой? М-м-м? Я… Я… Я… тоже хочу поигра-а-ать.

Это «я», произнесенное будто несколькими голосами одновременно, было только началом.

У меня хрустнули позвонки, когда то, что сидело сейчас в некроманте, дернуло мою голову назад за волосы, задирая подбородок в темное небо, покрытое молочными разводами с проблесками звезд. Мелькнули блики на когтях взметнувшейся руки, острое обожгло горло и перед тем, как у меня перед глазами потемнело от боли в груди и резко накатившей слабости, я четко увидела на пальцах вибрирующие стяжки из первозданной тьмы и мельчайших алых капель — мой поводок.

Глава 19

Меня спасла тварь. Она стремительной тенью бросилась на самую легкую добычу — на лошадь, а Ведьма, тонко и громко взвизгнув, отскочила, толкнув меня крупом на некроманта. Я ударилась о его грудь лицом, схватилась, но даже будучи спиной к происходящему и не видя почти ничего от пятен в глазах, едва не ослепла.

От вспышки силы заныло под грудью и заложило уши. Я охнула, окончательно слабея коленками, но Ине уже прижимал к себе, не дав сползти на землю. А я каким-то животным чутьем поняла — он. Не кто-то другой. И едва не разрыдалась. Но носом в рубашку с курткой похлюпала, не погнушавшись вытереть свои слезы облегчения об эти самые рубашку с курткой.

Некромант, только что размазавший уже неопределимо, какую, тварь ровным и очень тонким слоем, озарив сиянием окрестности на пару километров вокруг, застыл в нерешительности. Будто я при нем впервые сырость развела. Да, в прошлый раз я не прижималась, но и он меня тогда так не пугал, только немного напомнил о неприятном, а тут целое представление в лицах. «Золотко» бросил, Ведьма колотится в сторонке и головой трясет — наверняка ослепило посильнее меня. Я тоже колотилась, даже зубы постукивали. Да и сам Ине. Или это меня так трясет, что и его трясет?

Рука темного на моей спине пришла в движение. К ней присоединилась другая. Он обнимал, чуть поглаживая, и меня отпускало.

— Прости, огонек. Я повел себя как самонадеянный болван. Слишком привык быть один. И с тобой все иначе. Сложнее… сдерживать себя и… Испугалась?

— Н-нет, — пробубнела я в куртку, продолжая прижиматься.

Пальцы отказывались расцепляться, их свело, да я и не особенно старалась. Глупо, но отпустить его и встретиться глазами было… Странное чувство. Как мурашки, только внутри. Поэтому я наблюдала одним глазом за Ведьмой, которая тоже подобралась поближе к темному. Могла бы — под руку бы ему подлезла, но там уже было занято мной.

Я слушала, как шуршит по затихающим, мягко тлеющим волосам подбородок Ине, особенно, когда он говорил. Я ему как раз до его подбородка макушкой доставала, если немного шею вытянуть и чуточку привстать, значит это он опустил голову. Проклюнувшаяся щетина приятно и немного щекотно цеплялась, и некромант едва слышно фыркал на лезущие в рот волоски, сдувая. Прощения вот попросил… Волшебство какое-то.

— Идем.

— К-куда?

— Туда, — локоть дернулся, но рука осталась. — Куда ты там хотела меня уволочь? Или так и будем стоять, как статуя Посланника, у всех на виду, пока еще какая-нибудь дрянь не решит перекусить.

— Думаешь это… А что это вообще было? — Вопрос можно было отнести как к произошедшему с темным помутнению рассудка, так и к нападению. Но ответ был явно о твари:

— Понятия не имею. Не заметил.

— Думаешь, оно такое тут не одно?

— Уверен. Просто прочие пока под впечатлением.

Я как бы тоже. Впечатлений столько, что враз не переварить.

Подлезшая поближе Ведьма чмыхнула в некромантский затылок и прикрытую волосами шею, стараясь добраться до обожаемого хозяйского тела если не подзакусить, то хотя бы куснуть. Клацнули зубы.

— Глядь, — не сдержался темный, дергая плечом, потом сам расцепил мои руки, отодвинулся. Избегая прямых взглядов в мою сторону, изловил лошадь за поводок, вложил кожаную шлейку мне в руку и пальцы прижал. Затем молча развернулся, подобрал «душечку», оттерев краем рукава налипший сор, и направился прямо к кучке деревьев.

Я, спотыкаясь через раз, поплелась за ним с похрамывающей Ведьмой на поводке. Тут у каждого свой поводок. И все перепутались. Мой вот, явленый на свет, ноет и дергает, но я не стала ничего говорить каланче. Потерплю до утра. Не так уж и страшно.

А волшебство куда-то делось. Будто связавшая нас паутинка, как одна из тех, что мерцали на моих руках в овраге, порвалась. Эверн говорил: моя магия — пахнуть домом. Но так считал он. А как я пахну для Ине? И пахну ли вообще? Я не про те случаи, когда хочется ванну принять, а про лаванду и горячее железо. Почему мне это важно? Это магия крови связавшего нас договора или все же… волшебство?

Низинка пахла болотом и до невозможного напоминала место моего с Ине знакомства. Не кладбище, после, где я в речке купалась. Речки не