Дар Эвы - Тея Теплая

А еще комната, в которой я очнулась. Со светлой тюлью на окнах, кремовых занавесках, которые больше всего дарили уют палате. Что комната была палатой выдала крупногабаритная техника, забитая в каждом углу. Они пищали, издавали противные звуки, особенно та, которая стояла ближе всех.

А после зашла она. Которая достала со своим вопросом. Да плохо мне, не видно разве? Только не буду я с вами разговаривать, пока не ответите на мои вопросы.

— Где я?

— Не имею полномочий разглашать об этом информацию, — монотонный ответ раз за разом действовал до скрежета зубов.

— Что вы со мной сделали?

— Всего лишь спасли.

— Когда сами же и столкнули меня на обрыв, — выплюнула зло.

Тот страх ядом плавал в венах, заставлял морщится и плеваться обидными словами.

— Райд, меня там не было. Я не буду отвечать за чьи-то поступки. Умный, сообразительный человек это бы понял.

— Я устала, — вздохнула я. — Отпустите меня просто домой.

— Вашего дома больше нет, Вэйлантина. Здесь вы получите помощь и все необходимое.

— Кто… — я сглотнула горький ком, вставший поперек горла. Я собиралась спросить о таком, при одном упоминании которого сердце замирало. — Чем все закончилось? — выдавила про себя и уставилась на свои руки.

Молчание стало давящим. В шуме работы всей этой техники слышался наше тяжелое обоюдное дыхание.

— Как ваше самочувствие?

— Кто меня спас?

Вместо ответа девушка в белом халате и с планшетом в руках резко обернулась. На пороге стояли таны. Только как вошли и когда дверь открыли не слышал никто. Но мой последний вопрос услышали точно.

— Тан Ласкис, мое уважение, — пролепетала девушка.

А в мое сознание ударилась новая мысль, а точнее проговоренная фамилия. Ласкис? Вице-президент? Он то что делает в моей палате?

— Вы свободны, — отпустил он девушку.

В это время я рассматривала гостя как в первый раз. Я его видела на плакатах, на видео-обзорах, в новостях. Наверное, все его видели только таким образом. Строгий костюм сидел как влитой, белоснежная рубашка, темный галстук. Интересно он каждый раз в галстуке? А еще его ботинки. Чем то они привлекли мой взгляд. Их блеск наверное. И ассоциация с этим блеском, когда совсем недавно я видела их среди грязи, пепла и мусора. Именно он разглядел на пустом поле после боя мою девочку… И скорее всего объявил охоту на них.

Удачную охоту, с горечью напомнил внутренний голос.

— Хотите знать кто спас человека? Пустышку? Невежу?

Он обладал тяжелым голосом, таким, который давил в эту самую мягкую теплую кровать. Хотелось даже прикрыться одеялом. Но последние слова были хуже пощечин.

Но я их слышу не в первый раз, так с чего мне так обидно? Может потому что он отец Итана? Который ни разу не проведал меня.

Я знала, что он мог бы это сделать. А еще я думала о нем все время с моего пробуждения. Хотелось поговорить. Открыто и искренне, не тая в себе ничего. В душе накопилось так много, о чем хотелось спросить. Хотелось просто увидеть его и удостовериться, что он не пошел на тот бой.

Если моего дома нет — это могло означать два пути. Таносы не прилетели на бой и океан поглотил еще пару километров вокруг. Тогда последние слова сумасшедшой таноски мне просто показались. Или же они прилетели, но океан все равно получил свой кусок. Только еще и с кровью.

Почему-то меня тянуло увидеть Итана и отряхнуть пустые, но навязчивые мысли.

Я пропустила момент, когда Ласкис старший приблизился. Зацепил взглядом мою фигурку, сжавшуюся в подушку и не отпускал.

— А еще хочу знать, что стало с теми, кто был на том аэротане.

Говорить под таким внимательным взглядом было крайне трудно, но этот вопрос так часто мелькал в голове, что произнести не составило труда.

— Они разбились, — тут же ответил вице-президент, а я поперхнулась воздухом.

Один из танов успел по спине похлопать.

— Что?

— Ты не рада? Я думал ты обрадуешься.

— Вы меня знаете? Что вы здесь делаете?

Паника внутри набирала обороты. Я была согласна на возвращение той девушки с монотонным вопросом. Я бы ответила ей.

— Как же! Вот она справедливость. Те, кто напал и похитил невинного человека, погибли. Упали в воду и пошли вниз. Ни обломков, ни самих тел.

— Что? — спросила я снова и снова, словно заведенная.

Страх перед высшим сковало тело. Язык не слушался и я не могла понять, зачем он здесь?

— Что вам надо?

— От тебя? — усмехнулся гость, кажется, как-то грустно. — Просто посмотреть и подумать, почему я должен тебя оставить в живых.

— В живых? Смысле?

— Вот скажи, почему ты жива?

— Потому что меня кто-то спас, — ответила на автомате.

— Кто-то, — эхом повторил Ласкис старший.

Сколько ему лет? Таносы взрослели и старели по разному. Ему могла быть столько, сколько ни одному человеку. А выглядел моложе на два, а то и в три раза.

— Итан, мой сын…

Президент еще не договорил, а у меня сердце екнуло. От понимания. Как от жесткой пощечины. Во рту пересохло как в пустыне. Руки мелко задрожали, одеяло спало куда-то в ногам.

— Мой сын, — повторил он глубоко вздохнув. Будто сам не верил в свои слова.

— Что с ним?

— Тебе интересно? О, Бог мой, мой сын пожертвовал с собой ради… ради… Ради кого?

Он смотрел с брезгливостью, щурил глаза, безобразно кривил рот и не мог слово подобрать. А после у него задрожала нижняя губа. Президент с собой справился быстро, но боль в глазах скрыть не смог. Отвернулся и уставился в окно.

А меня накрыло. Большая волна просто снесла все слабые, мнимые барьеры, которые сдерживали память. Когда я была в темноте подсознание записывало все, что со мной происходило. До сего момента я не смогла бы вынуть воспоминания, если не горечь в словах Ласкиса, если бы не его искренняя боль в глазах, которая бьет меня точно током.

“Моя девочка”, тут же всплывает в памяти глухой голос. Будто человек находился за глухой стеной, но его вой доносился ветром.

“Моя храбрая девочка”, повторял он надрывно, будто умолял. Только чего я еще не понимала.

Вторая волна затопила сознание. Уши заложило так, будто вновь окунулась в бездну холода и мороза. В глазах промелькнул тот самый обрыв, который сменился небом, молниями на нем, с крутящимся аэротаном. Ему не выжить. Бешеная скорость вкупе с грузом не дали ни