Игра. P.S. - Катя Хеппи

И вроде все хорошо. Надо налаживать свою жизнь. Заводить друзей, встречаться, улыбаться. Но ничего не хочется. Ни есть, ни спать, ни даже говорить. Спасают танцы. Шестнадцать часов в зале — вот то, что мне надо, чтобы потом просто отрубиться в кровати. Без мыслей и слез.

Я снова реву. Слезы текут нескончаемым потоком, стоит лишь остаться одной.

Хочется верить, что это не из-за него. Это просто перемены в жизни. И одиночество.

Ведь всё осталось там. С ним. И я тоже.

Зачем я, дура вафельная, впустила его в свою жизнь? Зачем стала очередной галочкой в бесконечном списке его любовных побед? Куклой, которой уже наигрались. Ветров уже почти месяц не отсвечивает. Я уехала, и всё закончилось: извинения, признания, цветы и письма… Он забыл меня. А я его нет.

Я ведь так тосковала, что даже письмо Ветрова открыла. Одно.

Прочитала и окончательно выжила из ума.

Люблю. Прости. Урод. Умру без тебя. Дай шанс. Пожалуйста.

Блин, я даже не уверен, что ты досюда дочитаешь. Скорее всего порвешь, не открывая.

Правильно. Заслужил. Нет прощения. Только и меня без тебя нет. Ты даже не представляешь, какой я мертвый без тебя. Но я хочу жить. Хочу жить так, как ты меня научила. Поэтому буду ныть и о ноги тереться. Буду мямлей и соплежуем (надеюсь, ты улыбнулась). Но я не отойду от тебя.

Знаешь, я даже хочу, чтобы ты меня ненавидела, била, ругала и оскорбляла. Хочу, потому что это не равнодушие. Я не вынесу равнодушие от тебя. Лучше я буду палкой на твоей дороги, но не пустым местом.

Ты, скорее всего, не веришь в мою любовь. Но поверь в свою. Твоя любовь уже однажды показала мне свет, вывела из тьмы. Сейчас мы сделаем это вместе. За руку. Тогда я испугался и сбежал. Придурок (согласно кивни). Но сейчас я готов вручить тебе всего себя. Я никогда больше не отпущу твою руку. Никогда. Только протяни её мне. Спаси меня, любимая. Спаси из этого ада, куда я сам так умело загнал себя. А выбраться без тебя не могу.

Мы части друг друга. Зло и добро. Смех и слезы. Бельчонок, соедини нас. Чтобы слезы были только от смеха. А зло во мне покорилось твоей доброте.

Если ты дочитала досюда — бонус.

Анекдот.

Я непременно верну тебя себе.

Не смейся.

Воспринимай это серьёзно.

Только твой Рома Ветров.

Ну и где этот мой Рома Ветров? Кому мне протянуть руку? Кто меня спасет?

Я устала быть одна…

Мечтаю о капельке любви… И только от него…

Идиотка.

Сорвала голос от жалкого скулежа и уснула.

И просыпаться не хотела. Голова болела. Но настойчивое громыхание в дверь заставило встать с кровати.

— Кто там?

— Сосед…

Вот безмозглая курица! Наверно, снова воду в ванной закрыть забыла…

Глава 44

Рома

Закрываю глаза и молюсь всем богом, чтобы с ней все было в порядке.

Два дня.

Два дня я не слышал скрипа ее входной двери. Вчера решил, что проспал ее утренний уход. Целый день обустраивался в новом жилье. А вечером снова не слышал ее возвращения.

Ведь мы сейчас с Бельчонком соседи.

Мне потребовалось три недели, чтобы снова быть рядом с ней. Ни так. Мне потребовалась минута, чтобы всё для себя решить. Я там, где она. Остальное время ушло на закрытие текущих дел фитнес клуба и на покупку квартиры в Америке. В последнем и была самая большая загвоздка. Мне не нужна была какая-то квартира. Мне нужна была именно эта. Почти две недели риелтор воевал за эту квартиру. Победила кругленькая сумма денег.

Уже почти неделя как я жил в Нью-Йорк. С Бельчонком стенка к стенке. Каждое утро в глазок провожал ее, каждый вечер так же радостно встречал. Иногда прогуливался до ее школы, но поодаль от нее. Хотел появиться эффектно и масштабно. А главное неожиданно, чтобы поразить ее, обескуражить. И пока будет приходить в себя, заграбастать в свой плен.

Но Бельчонок исчезла. В квартире тишина. А меня уже трясет, как алкоголика, который вышел из затяжного, но такого любимого запоя по имени Богданова. Неужели просекла, что я здесь и сбежала. Настолько категорично настроена против меня? В студии сказали, что уже второй день без предупреждения пропускает занятия. Куда еще бежать, не знал, поэтому ринулся обратно к ее квартире.

Ломашил дверь. Минута прошла, а кажется целый год. Меня так коротило, что искры из-под кулаков сыпались, когда я хреначил ими эту ненавистную дверь. А потом тихое:

— who's there?

— Сосед! — почти кричу я и дергаю дверь, когда слышу щелчок замка.

Бельчонок влетает в меня. А я, бл*дь, дышать начинаю. Вот она. Вот моя девочка. Не сбежала.

Ловлю, обхватываю руками, прижимаю.

Не сопротивляется. Не вырывается. Режим «отвали Ветров» не работает.

— Бельчонок? — судорожно шепчу в ее рыжую макушку.

Молчит.

А меня жаром опаляет. Горячая. Совсем горит.

Отодвинул от себя. В лицо заглянул. Щеки красные. Губы сухие, потрескавшиеся. Взгляд мутный.

— Бельчонок? — повторяю.

Хоть что хочу услышать. Но она молчит. Только ресницами хлопает.

А меня штырит неописуемо. С места сдвинуться не могу. Конечности окаменели, но внутри все гудело, как под многовольтным напряжением. Вперил в нее глаза и не знал, что делать дальше. Очухался, когда она в моих руках оседать начала. Подхватил на руки и в квартиру внес. Только Бельчонок своей лихорадочной дрожью градус моего напряжения до максимальной отметки подняла. Меня трясло не меньше ее.

Телефон, браузер, номер клиники, звонок и ожидание доктора.

Для меня это ожидание пыткой стало. Я ж, как неразумный ребенок, ходил около спящей, дрожащей, горящее ее и только сопел от бессилия. Градусника нет. Да у нее вообще аптечки нет. По крайней мере, я не нашел.

— Холодно, — бормочет она. А на меня накатывает новая волна паники. Мотыляет всего. Проклинаю всё и всех. И доктора, который еще не приехал, хоть я звонил минут десять назад. И себя, бестолочь масштабную, что не знаю, что и как делать. Даже моей маленькой досталось, что в эту чужую Америку от меня сбежала. Адреналин так шарашил, что доктора чуть не убил за медлительность.

— Нервное истощение, — констатировал врач. — Особого лечения не требуется. Сон, покой. Температура спадет после укола.

А у меня у самого температура. Только не высокая, а запредельно низкая. Холодом обдает.

Урод. Из-за меня ведь всё.

Почти два часа