У врага за пазухой - Мария Сергеевна Коваленко

— Задача матери — защищать своего ребенка. Любыми средствами. От кого угодно.

Буровая машет охраннику, чтобы закрыл дверь гаража. Садится в кресло напротив меня.

— Вы такая же, как и ваш муж. Два сапога пара.

Становится обидно. Я так жалела ее, верила в слезы там, в спортзале.

— Когда живешь рядом с жестокими людьми, постепенно и сам забываешь о жалости, — с сожалением поизносит Буровая. — Хотя тебя мне жаль. Такая умная девочка, такая правильная. Ничего общего с твоей мамашей, которая сбила беременную женщину и спокойно отправила за решетку любимого мужа.

— Вы… — Теряюсь. — Вы знаете о маме?

— Один из моих людей сидел вместе с твоим отцом. Соболезную. Он мог прожить долгую и счастливую жизнь.

Если бы не прежняя ложь, я наверняка поверила бы в сочувствие Буровой. Реальность отрезвляет.

— То интервью… — Сглотнув, заставляю себя вернуться к главному. — Вы дали его не из-за детей. Вы поверили, что у Вольского есть план, и он сможет похоронить вашего бывшего мужа.

— Мы оказались в одной упряжке. Сама я никогда в жизни не дотянулась бы до Китая. Глупо было отказываться от такого шанса.

— Он похоронит его вместо вас… — Во рту горечь. До слез хочется к Яру. Хотя бы на мгновение прижаться к его груди и сказать «Прости».

— Не будь ты такой любопытной, мы бы даже отпраздновали… Вместе!

Буровая переглядывается с сыном. Будто это не просто взгляд, а диалог, тот поднимается с корточек и становится за моей спиной.

— Убьете меня, как убили Бухгалтера?

— Вначале, милая, мы с тобой поговорим. — Галина Петровна закашливается. Сильно, совсем как по телефону утром.

— Хотите узнать, кому еще я рассказала о подражателе?

Задираю голову вверх. Фиг я позволю ей видеть свой страх.

— Вот видишь! — хрипит Буровая. — Ты можешь быть сообразительной, когда захочешь.

Глава 56

Ярослав

— Прошу прощения, Ярослав Борисович, не мог говорить, — раздается из динамика телефона голос Федора. — У нас тут полная задница. Олейников без сознания. Я минуту назад передал его медикам. А Кира Игоревна исчезла. В квартире никого, дверь нараспашку.

— Давно?! — Топлю в пол педаль газа.

— Сейчас начну опрашивать соседей.

— Позвони Стасу! Скажи, чтобы выслал подмогу.

Блядская несвоевременность. Не представляю, где начбез будет искать людей, ума не приложу, кто вообще за всем этим стоит. Только похер. Если с акулой что-нибудь случится, я сам отправлю на тот свет Китайца и всех его сообщников. Голыми руками придушу гнид.

— Помощь пригодится. Тут над одной из парадных установлена камера. Нужно выяснить чья, и запросить запись.

— Какие еще есть зацепки?

— Судя по состоянию замка, квартиру не взламывали. Вероятно, действовали те же люди, которые подкинули Кире Игоревне пистолет.

— Убийцы Бухгалтера, — говорю то, что, похоже, боится сказать Федор.

— Думаю, да.

— Проклятие! — Бью ладонью о руль. — А документы остались? Коричневая картонная коробка с толстой стопкой распечаток, — хватаюсь за единственную догадку.

— Не помню. Вроде бы ничего такого не было.

— Значит, они знают о них. И тоже забрали. — Облегченно выдыхаю. — Кира как одержимая копалась в этих бумажках. Все искала что-то.

— Тогда торопиться не станут. Вначале выяснят, что нашла, и кто еще в курсе. — Федор ловит мою мысль налету.

— Дай бог! — Сворачиваю на проспект и снова прибавляю газу.

После разговора с Федором сразу же вызваниваю Ломоносова.

Прежний план накрылся медным тазом. Фиг его знает, найдется ли сегодня хоть одна свободная минута на Китайца, потому заранее подстилаю солому.

— Клиент приземлился. Выпуском статей занимаешься сам, — перехожу к делу, не здороваясь. — Считай, что у тебя карт-бланш. Не жди никаких приказов!

— Что-то случилось? — в голосе Васи слышится тревога.

— У тебя есть какие-нибудь новости от Самсоновой? Давно созванивались? — Не хочу пока поднимать панику.

— Я бы сам хотел это знать. Со вчерашнего вечера от нее ни слуху ни духу. Я уже даже маме домой позвонил. Та ничего не знает. Расплакалась.

— Черт. Плохо.

— Скажи мне прямо, Кира исчезла?

— Разбираюсь.

— Точно вляпалась! — Вася начинает шумно и быстро дышать в трубку. — Это сто процентов те бумаги. Зря она продолжила рыть.

— Ты что-то знаешь о документах Бухгалтера? — А вот это неожиданно.

— Я обещал не говорить никому, но раз так… Она раскопала подражателя.

— Подробнее! — Газую на красный.

— У Бурового есть подражатель.

— Что за бред?

— Кто-то пользовался схемами твоего приятеля, чтобы отмывать деньги. Скопирован каждый шаг и каждый банк.

— Это невозможно! У Бурового не было ни замов, ни помощников. Финансовой информацией владели лишь трое. Китаец, Бухгалтер и сын. Последний мертв, а этот, как ты говоришь, мой приятель полностью вышел из бизнеса. У него здесь ни рубля не осталось.

— Насколько я помню из статей, тело младшего Бурового сильно обгорело. Опознать смогла только мать. Если бы не она, это был бы очередной глухарь.

— Я понял, на что ты намекаешь.

Раньше я никогда не задумывался над тем, мог ли младший Буровой остаться в живых. Здравый смысл говорит: «Нет!» Папаша поймал сына с поличным на крупной краже из общака. За такое старый уголовник закатывал в бетон целыми семьями. У него это называлось «В назидание!»

Спасать единственную кровинушку он бы точно не стал. Уж кто-кто, а Буровой никогда не думал ни о каких наследниках и не тяготился вопросом: «Кому оставить нажитое». Судя по некоторым решениям, урод собирался жить вечно.

А вот любящая мать…

— Как думаешь, Кира могла позвонить Галине Петровне? — Я подозреваю, что могла. Хочу услышать еще одно мнение от человека, знавшего мою акулу гораздо дольше.

— Я уверен в этом, — с тяжелым вздохом произносит Ломоносов. — Кира очень хотела найти того, кто ее подставил. А Буровая единственный источник информации.

— Хреново. Все очень хреново. — Я останавливаюсь возле дома Самсоновой.

Федя тут же замечает меня и с какой-то бумажкой в руках спешит навстречу.

— Ладно, Вася. Успокаивай мать, я найду нашу пропажу, — заканчиваю разговор.

— Дай мне знать, когда будет известно хоть что-то.

— Скажу службе безопасности. Тебе сообщат, — произношу последние слова и кладу трубку.

Вовремя. Федор как раз успевает подбежать к машине.

— Номер тачки! — сует бумажку мне в руки. — Бабка с первого этажа видела, как увели Киру Игоревну. Она успела срисовать номер.

— Стас в курсе? — Чувствую, как ускоряется пульс.

— Да, он уже дал задание своим в дорожной службе. К сожалению, быстро отыскать не получится. Мы не знаем, в каком направлении повезли Киру Игоревну. Надеюсь, фартанет.

— В задницу этот фарт!

Я достаю из