Позволь мне любить тебя - Бриттни Шахин

— Очень, — пробормотала я, а затем почувствовала запах его одеколона. Он всегда пах так чертовски хорошо. Хотя я понятия не имела, как определять запахи. Сандаловое дерево? Кедр? Ягоды можжевельника? В смысле, чем, черт возьми, пахнет можжевельник? Максимум, что я могла сделать, это определить лаванду и ваниль.

Мои плечи опустились. Ваниль была моей жизнью до появления Энцо. И я не хотела этого. Мне хотелось чего-то темного и пряного. Смелого и соблазнительного.

Энцо.

Я просто хотела Энцо.

— Ты опять не со мной. — Энцо обхватил мой подбородок, напоминая, что я все еще голая и замерзшая. И немного потерявшая дар речи, хотя мой мозг работал без остановки все время.

— Я говорила, что ты хорошо пахнешь, да?

Он улыбнулся.

— Может быть, ты об этом подумала.

— Ох. — Мое смущение вырвалось наружу в виде ухмылки, и я, вероятно, выглядела нелепо. — А что это за одеколон, которым ты пользуешься?

Он закрыл один глаз, как будто не был уверен.

— Я забыл название. Но он пахнет черными орхидеями и нотками трюфеля, и возможно…

— Конечно, шеф-повар описал бы свой одеколон, как еду, заставив меня одновременно и проголодаться, и… Возбудиться.

Я вздрогнула от внезапного раската грома. Неужели, пока мы были здесь, набежали тучи? И почему надвигающаяся гроза и зловещее серое небо так подходят для сегодняшнего дня?

Он отпустил меня.

— Я должен дать тебе собраться.

— Мм. Да, пожалуйста, оставь меня одну, когда я голая и мокрая. — Издевка сорвалась с моих губ в тот самый момент, когда небо застонало, угрожая дать волю аду.

И по тому, как Энцо смотрел на меня сейчас, было похоже, что он тоже хочет дать себе волю. Но его челюсть была плотно сжата, и это означало, что он не позволит себе. Один из нас должен вести себя прилично, подумала я.

— Мария.

Я подняла руку между нами и сказала:

— Я знаю, знаю. Огонь. И тебе нужен телефон, потому что у тебя, наверное, куча важных звонков, которые ты не можешь пропустить, а я — отвлекающая заноза в заднице.

Он схватил меня за бедра, его руки пробрались к моей спине, и он сжал мою задницу до той точки боли и наслаждения, которую он, похоже, так хорошо знал.

— Ты отвлекаешь. И заноза в моей заднице. Но я…

Ты что?

Его глаза закрылись, и там шла битва. Война. Неужели он никогда не уставал бороться с собой? Я устала за него, а я лишь наблюдала со стороны, улавливая проблески то тут, то там.

Он освободил меня от своих сильных рук и повернулся. Но перед дверью он остановился, и его руки потянулись к раме. Они превратились в кулаки, когда он склонил голову.

— Надень красное платье. Без трусиков, — приказал он и ушел.

Раздосадованная тем, что он уходит, но в то же время возбужденная его приказом, я поспешно собрала все необходимое и пошла в ванную.

Возможно, он был прав, что ушел. Мы прилетели в Нью-Йорк, чтобы найти убийцу его сестры, а не для того, чтобы воплотить в жизнь список моих сексуальных фантазий. Энцо у меня между ног, конечно, был в списке, но я никогда не представляла себе, что это произойдет таким горячим, как грех, способом.

Не церемонясь, я бросила свои вещи на тумбу и расчесала свои дикие волосы. Я была в полном беспорядке. И внутри, и снаружи, как мне казалось.

Уложив мокрые волосы, я заплела их в косу, чтобы не сушить, и надела бюстгальтер и скромное, но немного сексуальное красное платье.

Я наконец-то разблокировала телефон и увидела, что все сообщения Натальи остались непрочитанными, что означало, что Энцо видел только уведомления и не вторгался в мою личную жизнь.

Наталья: Я звонила пять раз. Ты не отвечаешь. Я волнуюсь.

Наталья: Ладно, Энцо тоже не отвечает. Мне нужно позвонить Константину?

Отлично, если она позвонила Константину, и он не смог дозвониться до брата, почему у меня такое чувство, что он пришлет кавалерию?

Я: Извини. Я отвлеклась.

Наталья: О, слава Богу. Я была в двух секундах от того, чтобы обзвонить всех знакомых Коста.

Я: Нам нужно было заехать к Энцо, и я оставила свой телефон в машине, а его намок.

Наталья: Как это случилось?

Я: В его бассейне.

Конечно, моя сестра бывала у него раньше, когда жила в Нью-Йорке, но она никогда не рассказывала мне, насколько потрясающим был его дом.

Наталья:????

Я: Мы упали туда.

Наталья:???

Я: Это долгая история.

Наталья: Изложи основное.

Я: Ну, Энцо поцеловал меня шесть лет назад в том баре. А потом он дважды за последнюю неделю заставил меня кончить своей рукой. Вчера вечером я увидела его голым. А сегодня утром мы впервые за шесть лет поцеловались. Днем мы каким-то образом упали в его бассейн. Ну и, знаешь, после этого произошло много всего. В общем, долгая история.

Наталья: Я знала, что что-то случилось. Не могу поверить, что ты ничего не рассказала. Ты можешь мне позвонить?!

Я: Мне нужно идти. Ты можешь просто поверить, что со мной все в порядке? Мы не «прошли весь путь»… Ну, были близки к этому. И у меня голова немного не в порядке. Я была до этого только с Томасом. Но Энцо — это, ну, совершенно другой уровень всего. Я не знаю, как это объяснить.

Наталья: Но ты в порядке?

Я: Я думаю, что да.

Наталья: Врешь.

Я: Я… Я не знаю, как я. Смущена. Беспокоюсь. Напугана. Не знаю, что делать.

Наталья: Я надеру ему задницу.

Я: Он не виноват. Я его провоцировала. Он пытался вести себя хорошо. Но я упрямая.

Наталья: То есть ты хочешь сказать, что его контроль наконец-то сорвался? Думаю, я могу это понять. В свое время я тоже сводила Райана с ума. Ты уверена, что не можешь поговорить? Я хочу быть рядом с тобой.

Я: Я позвоню вечером, хорошо? Мы едем к его родителям и останемся там на всю неделю. Должно быть… интересно.

Наталья: Думаю, мне от этого легче. Только не забудь позвонить. Я тебя люблю.

Я: Я тоже тебя люблю.

Я отложила телефон, решив стереть нервный румянец со щек, прежде чем встретиться с Энцо, но тут мой телефон загорелся еще одним сообщением. Томас.

Бывший мудак: Я слышал, что случилось сегодня утром. Ты пострадала? Поговори со мной. Ты в порядке?

Как, черт возьми, он узнал, что произошло?

Я: О чем ты говоришь?

Бывший мудак: