Хранитель для банши - Анастасия Качиньская

— Почему ты не отвёл меня в Лунарион? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Наверное, потому что я уже знала, что услышу в ответ. Но всё равно хотела, чтобы Хранитель сказал это вслух.

Хранитель уставился на меня, его взгляд потемнел.

— Ты для них подкидыш, — начал он, и голос был непривычно холоден. — Ты не выросла среди банши, и для них это всегда будет подозрительно. Они бы не приняли тебя как свою, Вивиана. А там, если ты не одна из них — ты не заслуживаешь заботы и помощи. Ты ещё не готова к испытаниям, которые ожидают тебя в Лунарионе.

Все эти полунамеки на то, что я "недостаточна", всегда кололи меня, но сейчас это было особенно больно. Он снова ограждал меня, снова строил стены.

— То есть, ты думаешь, что там бы отказались лечить меня? — спросила я, пытаясь не выдать своё разочарование.

— Я знаю, что отказались бы, — он скрестил руки на груди. — Лунарион не проявляет милосердия к тем, кто не доказал свою силу.

— А почему тогда не земной мир? — я пыталась не повышать голос, но раздражение было слишком сильным. — Врачи в Карлингфорде тоже смогли бы помочь мне.

— И что дальше? — защитник встретился со мной взглядом. — Врачи задавали бы вопросы, на которые никто не смог бы дать ответов. Они бы не смогли тебя спасти от того, что сделала Тень.

Хранитель медленно выдохнул:

— Здесь, на границе, безопаснее всего. Лекарь никому не подчиняется, и здесь нас никто не тронет. Тебе нужно время, чтобы восстановиться.

— Безопаснее для тебя, — прошипела я. — Ты всё решаешь за меня.

Мужчина нахмурился, и между нами снова возникло напряжение. Я видела, как его челюсти сжимаются, как будто он пытается сдержаться.

— Я пытаюсь спасти тебе жизнь, Вивиана, — холодно произнёс он. — Ты не понимаешь, насколько это всё серьёзно.

— А, может, ты просто боишься, что не сможешь защитить меня? — я бросила ему вызов, не в силах больше молчать. — Может, всё это — твоё нежелание признать, что ты не всесилен?

— Замолчи, — голос защитника был тих, но в нём зазвучала угроза. — Ты не знаешь, о чём говоришь.

Наши взгляды встретились, и я ощутила, как это напряжение нарастает, грозя взорваться.

В этот момент Лекарь, до этого молчаливо наблюдавший за нами, неожиданно поднял голос:

— Хранитель, ты можешь уйти. Я справлюсь сам. Девушке уже лучше.

Мужчина, услышав слова лекаря, напряжённо замер. Его глаза, такие глубокие и всегда непроницаемые, на миг блеснули опасным огнём. Я заметила, как он сдержал очередной всплеск эмоций.

— Я останусь, — его голос был тих, но в нём читалась железная воля. Он смотрел на лекаря с тем же холодным упорством, с каким обычно смотрел на меня, когда что-то решал.

Лекарь усмехнулся, его лицо озарилось кривой ухмылкой, как будто он ожидал подобную реакцию.

— В таком случае, можешь сесть рядом и наслаждаться её болью, — холодно произнёс он, склонившись к столу с многочисленными баночками.

Хранитель опустился на одно колено рядом со мной, его взгляд стал серьёзным и глубоким, словно пытался прочесть что-то в моих глазах.

— Почему ты решила уехать? — его голос звучал слишком настойчиво, как будто в этом вопросе пряталась не только забота, но и обвинение.

Я почувствовала, как моё сердце замерло. Воспоминания о попытке бегства, о нападении Тени пронеслись перед глазами. Я попыталась отвернуться, не желая снова погружаться в этот разговор, но он не отступал.

— Я не думал, что ты хочешь сбежать, — продолжил мужчина, наклонившись ближе. Его голос становился всё более резким.

— Я просто устала, — едва выдохнула я, пытаясь найти слова, которые объяснили бы мои чувства.

Но он не остановился:

— У тебя не получилось бы укрыться от всего этого в земном мире. Тени рано или поздно нашли бы тебя. Или Старейшины.

— Почему я решила уехать? Потому что ты всё держишь в тайне! — сорвалось с моих губ. — Ты каждый раз говоришь, что я не готова, что я подкидыш, и на этом всё. Каждый раз скрываешь всю правду!

— Ты опять не понимаешь… — мужчина сделал шаг назад, его лицо на мгновение смягчилось, но затем снова ожесточилось.

В этот момент в наш разговор вмешался раздражённый лекарь.

— Хватит, — спокойно, но твёрдо сказал он, указывая на Хранителя. — Ты только что спас ей жизнь, и теперь хочешь довести её до исступления? Уходи. Сейчас же.

Хранитель встал, его взгляд метался между мной и лекарем. Но спорить он не стал. С едва заметным вздохом и чувством собственной вины он покинул хижину, оставив меня с моими мыслями и болью.

Вместо облегчения пришла пустота, будто мой защитник унёс с собой часть моего мира, оставив меня одну в этой заброшенной хижине, вдали от всего привычного.

Лекарь молча сел рядом, тщательно осматривая раны. Его руки двигались уверенно, как у человека, привыкшего справляться с серьёзными травмами. Он работал сосредоточенно, не спрашивая лишнего.

— Знаешь, — наконец заговорил он, не поднимая черных глаз от повязки, которую аккуратно закреплял на моём боку, — он прав в одном. Этот мир не оставит тебя в покое. Не важно, уедешь ты или останешься.

Я смотрела в сторону окна, где за мутным стеклом виднелся силуэт Хранителя, уходящего прочь, растворяясь в тумане. Каждая его фраза сейчас звенела у меня в голове: "Ты не готова…", "Я должен защищать тебя…"

— Он слишком давит на меня, — прошептала я, словно оправдываясь перед Лекарем.

— Он спас тебе жизнь, — спокойно напомнил Лекарь, завершив перевязку. Он взглянул на меня. Чёрные глаза были полны понимания, но без лишнего сочувствия. — И я вижу, что в глубине души ты это понимаешь.

Я не могла спорить с этим. Хранитель был рядом в моменты, когда никто больше не мог помочь. Он вытаскивал меня из бездны опасностей буквально каждый день.

— Почему всё так сложно с ним? — задала я вопрос скорее себе, чем лекарю.

Он не сразу ответил, словно подбирал слова.

— Хранители всегда были одиноки. Их путь не предполагает привязанностей. Это… цена, которую они платят за свою силу, — лекарь покачал головой. — Но мне кажется, что ты важна для него. Поверь, он и бревна бы не оставил от моей хижины, если бы я отказал в лечении.

Я посмотрела на лекаря с любопытством. За все время, что мы провели здесь, мне не приходилось думать о том, что заставило этого человека оставить свой дом и оказаться на заброшенной границе. Его лицо было спокойным,