Дуэль с Лордом Вампиром - Элис Кова

Я расправляюсь с первыми тремя и отбрасываю их трупы назад по наклонному коридору, опрокидывая еще четверых. Один бросается на меня, и я убиваю его метким ударом в висок. Я хватаюсь за дверь и наполовину закрываю ее, когда трое пытаются прорваться внутрь. Это игра в нарезку и удары ногами, пока я медленно пытаюсь закрыть дверь. По крайней мере, у меня есть преимущество.

Коготь глубоко вонзается в мягкое место моего кожаного доспеха у локтя. Я сдерживаю крик боли. Кровь вырывается наружу, запах яркий и резкий даже для моего носа. Никогда в жизни я не ощущала так остро запах собственной крови. Кажется, этот аромат еще больше распаляет их.

Прислонившись к двери и упершись ногами, я изо всех сил толкаюсь. Я против, по крайней мере, восьми из них. Я сжимаю челюсти, сдерживая хрип, когда напрягаюсь. Мышцы дрожат, но сил не хватает, пока мне приходится рубить и проталкиваться сквозь всех, кто пытается войти.

— Вентос! — кричу я. Мне нужен этот грубый мужчина. — Вентос!

Грохот, возвещающий о его шагах, — долгожданный звук.

— Я здесь. — Никогда бы не подумала, что почувствую облегчение, услышав от него эти слова. Крепкая рука врезается в дверь, и внезапно усилия, которые я тратила на то, чтобы закрыть ее, полностью исчезают.

Я оставляю мускулы Вентосу, а сама сосредоточиваюсь на том, чтобы не дать монстрам прорваться внутрь. Вместе нам удается закрыть дверь. Я оцениваю состояние замка и петель и вынимаю из сундука три кинжала. Судя по тому, как устроена дверь, я думаю, что пока смогу ее забаррикадировать. Втыкаю стальной кинжал в дерево рамы почти по самую рукоять. Он упирается в дверную ручку, не давая открыть засов. Я всадила еще два кинжала в петли, используя силу, о которой и не подозревала, чтобы сделать их бесполезными.

— Долго это не продержится. — Я прикрываю рану рукой. — В конце концов, они ее опрокинут.

— Она продержится достаточно долго, чтобы мы смогли выбраться отсюда, — говорит Вентос, когда мы присоединяемся к нашим спутникам.

У Лавензии глубокая рана по бокам лица, которая быстро затягивается, в остальном она невредима. Руван настороженно смотрит на меня. Я осторожно улыбаюсь ему в ответ. Я в порядке, даже очень. Так почему же он выглядит таким нерешительным?

— Она тоже ранена. Запах ее крови привлечет еще больше, — говорит Вентос.

— Это ненадолго. — Руван берет мою руку в свою. Хватка удивительно нежная. — Смотрите.

Конечно, моя рана уже затягивается. Я вытираю кровь, и на месте раны остается лишь тонкая красная полоска, да несколько капелек в двух местах, которые закрываются.

— Ее глаза, — хмуро говорит Винни.

— А что с ними?

Вместо того чтобы ответить мне, Винни смотрит на Рувана.

— Ты дал ей кровь.

— Она нужна была ей, чтобы выжить, и я сохраняю ей жизнь любой ценой. Она может справиться с моей силой. — Тон Рувана не терпит сомнений. Он отпускает меня. — Пойдем, нам нужно двигаться дальше. Мы должны добраться до лофта к ночи.

— Мы не были там уже сто лет; как ты думаешь, там все еще безопасно? — спрашивает Лавензия.

— У них обычно не хватает координации, чтобы подниматься по лестницам. Так что даже если это не так, их должно быть так мало, что это легко исправить. — Винни пожимает плечами.

— Или там есть худшие виды, — бормочет Лавензия себе под нос.

— Все будет в порядке. — Руван оглядывается через плечо, когда стук в дверь позади нас становится все громче. — Не будем задерживаться.

Мы идем.

Мое сердце колотится с каждым шагом. Я хочу большего. Больше борьбы. Больше крови. Впервые я чувствую себя охотником... и теперь, когда острота боя угасла, я поняла, что мне это не нравится.

Я смотрю на свои ладони, забрызганные чернильной кровью. Я не создана для смерти. Мои руки чешутся от желания творить. Эта потребность внутри меня... она не моя. Откуда она взялась? Я смотрю на спину Рувана. Он? Нет, я почувствовала это еще в деревне, до того, как встретила его. Эликсир. Это безумие охотника? Страх пытается укорениться во мне, и я пресекаю его в зародыше. Возможно, это безумие, возможно, нет. Но пока у меня есть более важные заботы.

— Должен признать, что ты неплохо держишься в схватке, Риана, — говорит Вентос рядом со мной. Должно быть, я не смогла скрыть своего удивления его заявлением, потому что он пытается подавить смех, и, в основном, ему это не удается. — Хотя, полагаю, вампирская кровь — причина большей части этого.

— Я и без нее достаточно устрашающая, — пытаюсь блефовать я. Руван бросает на меня взгляд, который я не могу расшифровать. А может быть... я и не хочу его расшифровывать.

Он знает, с замиранием сердца уверяю я себя. Он знает о твоем обмане.

Мы проходим мимо зеркала из ртутного стекла, и я медленно останавливаюсь перед ним. Всего на секунду. Достаточно долго, чтобы увидеть свои глаза, окольцованные золотом. Под смуглой кожей проступают черные вены. Я поразительно похож на себя в первом зеркале, которое мне здесь показали.

— Как... — шепчу я. Но, как и причина скептического взгляда Рувана, я знаю ответ и на этот вопрос.

— Это кровавое предание, связанное с поклявшимся на крови. Мы пометили друг друга кровью, мы делимся жизнью и энергией, поэтому я могу отдать тебе часть своей силы, — отвечает Руван. Это побуждает меня снова идти рядом с ним. Вдалеке слышны слабые стоны. Нам предстоит еще не одна битва, прежде чем мы доберемся до вышеупомянутого чердака. — И в связи с этим я буду признателен, если ты сведешь к минимуму бегство навстречу опасности.

— Не знаю, что на меня нашло, — пробормотала я. Я дергаю щекой, осматривая золотое кольцо у глаза. — Я как в ночь Кровавой Луны, не так ли?

— Да.

— Это значит... — Слова душат меня. Но я все равно заставляю себя произнести их. Впервые от Рувана исходит что-то почти успокаивающее, пульсирующее во мне через эту нашу общую связь. — Это значит, что Гильдия Охотников действительно занимается вампирским кровавым преданием, не так ли?

— Да. Человек не должен становиться поклявшимся на крови так легко, как это сделал ты — на твоей крови уже остались отпечатки кровавого предание. Моя магия не