Сердце чудовища - Mary Jaine

По ногам потекло что-то тёплое…

Боже, нет… Спаси наших детей… — думала я, лёжа в тёплом салоне машины.

Только бы не потерять их… Пожалуйста… — повторяла я про себя.

Потом меня сильно тряхнуло, и я закрыла глаза. Тимур что-то кричал, вокруг слышался гул машин, громкий шум, сирены…

А потом всё стихло. Стало так легко, спокойно… Боли я больше не чувствовала. Я просто уснула…

Глава 36

— Моя маленькая… Моя девочка… Я люблю тебя. Люблю… — словно во сне я слышала голос Тимура.

Мне было больно. Не понимала, где именно. Казалось, болит всё тело. В глазах темно, в ушах шум…

— Я ждал тебя всю жизнь… мечтал о тебе. Уже не думал, что встречу, и вдруг ты… словно снег среди лета, ты появилась, — я чувствовала, что он улыбается.

Как же хотелось обнять его, поцеловать, но я не могла открыть глаза.

В памяти начали всплывать моменты, события, слова… Антон… моё падение… мои дети…!

— Мартушка… ну же… просыпайся скорее. Я схожу с ума без тебя. Скучаю по твоей улыбке. Не хочется просыпаться по утрам…

Я не успел… столько всего тебе не успел сказать. Теперь жалею, что тянул.

Маленькая, я люблю тебя.

Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Больше всего на свете хочу этого…

Я уже едва слышала слова, которые говорил Тимур. Голова сильно болела, а глаза жгло.

Но главное я поняла: он предложил мне выйти за него замуж.

Может, это сон?

Тогда самое время проснуться.

— Маленькая, мне пора на работу. Представляешь, я почти вернул компанию… Осталось чуть-чуть, совсем чуть-чуть…

Я приду вечером, как всегда. Пожалуйста, прошу тебя, просыпайся.

Я слышала, как он встал, как отходил от моей кровати… Он уходил.

Нет, нет… не уходи.

— Тимур… — едва слышно прошептала я, хотя хотела закричать.

— Марта? Марта…

Он подбежал ко мне, взял мою ладонь в свои руки… Его тепло наполняло меня силой.

Переборов себя, я открыла глаза.

— Маленькая… любимая… дорогая…

Передо мной было лицо Тимура. Его взгляд, его глаза, губы… даже шрам… Всё такое родное. Любимое.

— Сейчас… сейчас. Я позову врача. Только не засыпай. Не засыпай…

Я не могла произнести ни слова, хотя очень хотела.

Тимур побежал к двери, а у меня не было сил даже повернуть голову.

И в голове крутилась только одна мысль.

Мысль, которая сводила с ума.

Только бы не выкидыш. Пожалуйста… Господи, пожалуйста.

Через минуту надо мной склонился пожилой мужчина лет пятидесяти. Тёмные волосы, строгий взгляд, в руках тонкий фонарик, которым он светил мне в глаза.

— Марта Владимировна, ну же… Голубушка, говорите… ну…

— Я… как мои дети? — прохрипела я.

На лице врача появилась улыбка.

— Молодец. Умница. Всё хорошо, Марта Владимировна. Теперь всё будет в порядке.

Пойдёмте, Тимур Игоревич. Нам нужно поговорить в моём кабинете. А нашей пациенткой пока займутся медработники.

Мужчина отошёл, и я увидела Тимура.

— Марта, я быстро. Очень быстро вернусь. И никуда не уйду, буду рядом с вами, — он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Его горячие губы, его прикосновения, нежность… Как же я его люблю. Каждой частичкой своего тела, каждым миллиметром…

У меня взяли кровь на анализ, поставили капельницу, после чего мне стало намного легче. Боль ушла, дышать стало легче.

Меня даже усадили на кровати с помощью медсестры. В горле немного першило, но меня заверили, что это нормально и скоро пройдёт.

— С моей беременностью точно всё в порядке? — спросила я медсестру.

— Да, всё хорошо. Врач провёл все необходимые анализы. Мы возили вас на УЗИ, дети развиваются, как надо.

— Слава Богу… — прошептала я, погладив живот.

Мне показалось, или он немного вырос?

— Доченька! Милая!

В палату зашли папа и тётя Алла.

Сказать «зашли» — это не то слово. Они влетели. Подошли к кровати, обняли и зацеловали меня. Завалили вопросами, и я не знала, на какой первый ответить.

— Боже, милая. Я так испугался, — говорил папа.

— Испугался он… А я? Мы оба испугались! — перебила его тётя Алла.

Я улыбнулась. Они такая чудесная пара, в который раз убеждаюсь в этом.

— Как только Тимур позвонил и сказал, что ты пришла в себя, мы сразу сюда. Всю неделю словно на иголках были… — жестикулируя, рассказывал отец.

— Неделю? — удивлённо посмотрела я на них.

— Тебе ещё не сказали… Я думал, Тимур рассказал… Доченька, ты была без сознания больше недели. Врачи поддерживали тебя и детей капельницами.

— Неделю… — задумалась я.

— Кстати, почему ты не сказала мне, что ждёшь двойню? Я ведь стану дедом сразу дважды!

— Папочка, я не успела… — обняв его, ответила я.

Значит, я так долго спала…

Как вы там, мои крошечки? — мысленно обратилась я к своим детям.

Дверь в палату открылась, и вошёл Тимур. Он подошёл ближе, протянул руку отцу, и тот с улыбкой пожал её.

Когда они успели так подружиться?

— Мы пойдём принесём воды и что-нибудь перекусить, — заторопилась тётя Алла, помогая папе подняться.

Я поняла, что они просто дают нам с Тимуром возможность поговорить и побыть вдвоём. Поэтому благодарно кивнула.

— Как ты себя чувствуешь, маленькая? — спросил Тимур, когда папа вышел за дверь.

Он сел рядом на кровать, взял мои руки в свои и посмотрел прямо в глаза. Только сейчас я заметила, как у него усталый вид. Под глазами тёмные круги, щетина, кажется, он даже похудел…

— Всё хорошо. Главное, что с ними всё в порядке, — сказала я, бросив взгляд на живот.

— Я так испугался за вас. Когда вёз тебя в больницу, было страшно, как никогда… Я очень боялся тебя потерять.

Тимур наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Я неделю была без сознания? — спросила я.

— Да… Самая длинная неделя в моей жизни.

— Что сказал врач?

— Всё будет хорошо, но тебе нужно ещё несколько дней полежать здесь.

— Точно всё хорошо? Ты ничего не скрываешь?

— Ничего, — улыбнулся Тимур.

— Ты же вроде собирался на работу, — вспомнила я его слова.

— Да, но не сейчас. Сейчас моё место здесь.

— Ты вернул компанию? Проверки закончились?

— Можно и так сказать. Осталось всего несколько мелочей, скоро всё будет, как прежде.

— А что с Димой? Ты его нашёл?

— Нашёл. Они с Ликой жили в квартире, адрес которой отследил детектив.

— Значит, это он?

— Проверки? Да. Ты была права.

— А Нестеров?

— Марк.

— Что? — мои глаза округлились.

— Марк — сын Нестерова. Только никто об этом не знал,