Эллиот Майлз - Т. Л. Свон

Мне страшно неловко; мы только что сели в самолет, пилот и стюардесса которого обращаются к Эллиоту по имени, но меня он не соизволил им представить.

Это странно… и раздражает.

С преувеличенным вниманием смотрю в иллюминатор, чтобы не сказать лишнего.

Напоминаю себе, что никому не полагается знать о нас и что Эллиот просто защищает свою личную жизнь.

В таком случае почему он не представил меня хотя бы вымышленным именем – черт, да хоть гребаной Киской-Пиской?!

Уф, это не должно нисколько меня задевать; я сама себя раздражаю.

– Вам что-нибудь принести? – спрашивает раскрасавица-стюардесса, умильно глядя на Эллиота.

– Да, – кивает он, поудобнее усаживаясь в кресле. – Пожалуйста, два бокала шампанского. – И бросает взгляд на меня. – Или ты еще чего-нибудь хочешь?

– Нет, спасибо. – Я холодно улыбаюсь, всем видом демонстрируя: не обращайся ко мне, я не в настроении разговаривать с невоспитанным грубияном.

– Это все, спасибо, – говорит он стюардессе.

Та улыбается и уходит в маленькую комнатку, расположенную ближе к носу самолета.

Ладонь Эллиота крадется вверх по моему бедру, и я кусаю губы – только б ничего не сказать… только б ничего не сказать.

Перегибаясь через меня и выглядывая в иллюминатор, он как бы между прочим задевает пальцами треугольник между моих ног.

Я сбрасываю его руку.

– Прекрати! – шиплю рассерженной кошкой.

– Да что с тобой такое?

– Ничего такого, но, раз у меня даже имени нет, это в любом случае не имеет значения, правда?

В его глазах мелькает тень смеха.

– Тебя так раздражает то, что я тебя не представил?

– Нет!

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к иллюминатору.

Черт побери, аж в глазах темно от злости.

– У меня есть свои резоны, – вполголоса говорит он.

– Естественно, – мило улыбаюсь я. – И мне их объяснять совсем не нужно.

Он хмыкает, пристраивает затылок на подголовник и пристально смотрит на меня.

– Что? – сухо спрашиваю я.

– Да я все гадал, когда же в тебе проявится Кэтрин.

Независимо дергаю подбородком и снова смотрю в иллюминатор.

– Кэтрин не станет терпеть твои гадости, Эллиот.

– Не станет, зато она так хорошо сосет мой член… что я могу ее простить.

– Тс-с, – шикаю я сердито и озираюсь, опасаясь стюардессы. – Выбирай выражения!

Он вместо ответа наклоняется и трется носом о мою шею.

– Прекрати, – говорю я. Он прихватывает зубами кожу, придерживая меня за голову, чтобы не вывернулась, и я невольно улыбаюсь, стараясь незаметно отстраниться от него.

– Пообещай мне кое-что, – шепчет он.

– Что именно?

– Пообещай мне, что мы очень скоро займемся «гневным сексом». Мне просто необходимо трахнуть тебя, когда ты в дикой ярости на меня.

От неожиданности громко хмыкаю; у него с головой все в порядке?

– Учитывая, с какой легкостью ты выводишь меня из себя, Эллиот, не думаю, что с этим возникнет проблема, – замечаю я, избавляясь от кардигана: в салоне слишком тепло.

– А куда подевалось мое милое вчерашнее имечко? – интимным шепотом спрашивает он.

Я поджимаю губы, пытаясь остаться серьезной.

– Это какое?

– Эл.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Хотя, кажется, оно звучало чуть иначе – «О, ЭЛЛЛЛЛ!» – Эллиот стонет, изображая меня в сексуальном экстазе. Его глаза картинно закатываются, и я пытаюсь отхлестать его кардиганом.

– Прекрати! – ругаюсь я шепотом, пытаясь сдержать предательскую улыбку. – Лучше говори нормально, а то мычишь как недоеная корова!

Он хохочет, хватает меня за щеки, силой притягивает к себе и целует взасос.

– Не корова, а призовой бык. Не путай, Лэндон! – наставительно сообщает во время недолгой паузы.

Я улыбаюсь ему в губы, и наш поцелуй углубляется, а потом я вспоминаю, что, вообще-то, злюсь на него, и вывинчиваюсь из его рук.

– Прекрати. Поцелуями от сделанной гадости не откупишься!

– Да я и не стал бы. – Он откидывается на спинку кресла. – Хотя, просто к сведению, в этом споре победа за мной.

Распахиваю рот от возмущения:

– Вот уж нет!

– Прошу вас, два шампанских, – подоспевшая стюардесса вручает нам бокалы; мы оба воровато отшатываемся друг от друга. Она ставит на столик перед нами поднос с клубникой в шоколаде.

– Спасибо, – говорим мы с Эллиотом в один голос.

– Еще что-нибудь? – спрашивает она.

– Пока нет. Может быть, после взлета, – отвечает Эллиот, беря меня за руку.

Стюардесса улыбается и возвращается в свой закуток.

Эллиот поднимает бокал.

– За что пьем? – спрашиваю я.

– За Канарские острова.

У меня глаза лезут на лоб.

– Мы летим на Канары?!

Он улыбается, пригубив шампанского.

– А куда конкретно? – благоговейно шепчу я, пробуя свой напиток.

– Да есть там один секс-клуб… – небрежно роняет он.

Вот это… что?! Ах ты, гад такой… мне бы и в голову не пришло…

– Продолжай, – говорю я сквозь зубы.

– Мужчины в масках свяжут тебя, и ты будешь смотреть, как я занимаюсь сексом с множеством других страстных женщин.

Давлюсь шампанским и громко кашляю.

– Что?!

Он хлопает меня по спине.

– Но ты не переживай: если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе меня отмыть, когда я с ними закончу.

– Ты серьезно? – облегченно смеюсь я. Слава богу, он шутит! – И как же я буду тебя мыть?

– Язычком, конечно. – Он с проказливой улыбкой прихлебывает шампанское.

Я подаюсь ближе к нему.

– Но вот что ты не прочел в рекламном проспекте, дорогой Эл: в то время как ты будешь заниматься скучным сексом с посредственными женщинами… – я прихлебываю шампанское, – меня будет удовлетворять целая команда здоровенных мужчин в масках, которым, могу добавить, будет позволено… – я на миг задумываюсь над верной формулировкой, – … пускать в меня… и это тебе представится возможность убрать последствия… твоим собственным языком. – С этими словами я улыбаюсь, звякнув о его бокал краем своего.

Эллиота передергивает – иногда вредно иметь живое воображение! – и его губы кривятся в отвращении.

Самолет начинает разбег по взлетной полосе, и я со всей силой вцепляюсь в подлокотники и закрываю глаза.

– Какая ж ты грязная девчонка, Лэндон, – шепотом сетует Эллиот, когда шасси отрываются от земли.

– Стараюсь как могу, – отзываюсь я, отчаянно держась за кресло.

– Как так получилось, что им можно спускать в тебя, а мне нет?

– А так, что они – это фантазия, – шепчу я с закрытыми глазами. – А ты – реальный кобель, который, возможно, занимался сексом с десятью миллионами женщин.

– Не преувеличивай, их было всего-то девять с половиной.

Я смеюсь, и он подхватывает мой смех. Наши глаза встречаются, он берет мою руку и целует с несказанной нежностью. Ничего искусственного, никакого ощущения неправильности.

Эллиот Майлз – это класс.

Мне нравится игра, в которую мы играем… хотя я понятия не имею, как она называется