В паутине греха - Сара Сил

Эмма наполнила оба их бокала, пока Макса не было в комнате, а потом остановилась у старого зеркала, с застенчивым интересом вглядываясь в свое отражение. На мгновение она не сразу узнала лицо, смотревшее на нее с зеркальной поверхности: таким оно показалось ей незнакомым, красивым и словно светящимся. «Простушка Пенни…», — пробормотала она, внезапно на нее нахлынули обрывки самых разных воспоминаний, и она снова села и стала ждать возвращения Макса.

Эмма услышала голос Макса и нетерпеливое постукивание собачьих лап по коридору, но Макс, похоже, запретил псу стремительно на нее наскакивать, и Эмма ободряюще позвала собаку. При звуке ее голоса дверь распахнулась, неистовый золотистый живой снаряд пронесся по комнате и оказался в руках Эммы.

На мгновение она окаменела, не веря своим глазам, а потом, с ответным возгласом, обвила шею Флайта, лепеча что-то бессвязное, ощущая тепло его тела, чувствуя, как он мокрым языком слизывает слезы, которые потоком текли у нее по щекам.

— Ну, стоило слегка ввести вас в заблуждение, чтобы устроить эту встречу, — сказал Макс с порога, и Эмма осознала, что он наблюдает за ними уже некоторое время. Она вскочила на ноги и побежала к нему, плача и смеясь одновременно.

— Но я не понимаю! Что случилось? Неужели вы привезли его сюда тайком, притворившись, будто выполнили распоряжение Мэриан? Но как же вы собираетесь все это уладить? Ой, Макс, мне так хочется обнять вас, обнять и больше не отпускать!

— Ну и кто же вам мешает? — мягко сказал он, взял ее руки и сел на ближайший стул, держа ее на коленях. — Я тебе все объясню, если ты постараешься быть благоразумной и не попытаешься немедленно от меня сбежать, чтобы расточать льстивые речи своему первому возлюбленному, но для начала я должен призвать тебя к ответу за те несправедливые обвинения, которые были выдвинуты в мой адрес, когда я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву.

— Но откуда же мне было знать? Почему ты мне не объяснил? — запротестовала Эмма, припоминая обрывки тех самых обвинений.

— Я попытался тебе это объяснить, но, полагаю, что из-за твоей вечной привычки все ставить с ног на голову ты так меня и не поняла. А потом я был слишком сердит и обижен, чтобы вдаваться в объяснения.

— Но как я могла подумать что-нибудь другое? Ты же сказал, что выполняешь указание.

— Ну да — указание забрать собаку и прислать утром чек по почте.

— Так ты его купил? Но как тебе удалось убедить Мэриан?

— Знаешь, главным образом ее уговорил наш приятель Доусон. Мне этот малый никогда не нравился, но он умеет обращаться с капризными красавицами. Он будет ей хорошим мужем.

— Ты хочешь сказать, что она собирается за него замуж?

— Не удивлюсь, если это произойдет. Идея о собачьем «доме отдыха», как я понимаю, будет развиваться, если юристы дадут «добро». Неплохая идея — стать не только деловыми партнерами, не так ли? Мне представляется, что капризная мисс Миллз, при всех своих привычках расточать благосклонность и взамен пополнять коллекцию скальпов, строго говоря, молодая дама с высокими моральными устоями.

— Да, мне кажется, так оно и есть. Макс, я не умею играть в игры Мэриан. Я никогда никого раньше не любила, я не могу притворяться…

Он посмотрел на Эмму, но не увидел ее лица, прижатого к его плечу и прикрытого прядью волос, и обнял ее еще крепче.

— Кто заставляет тебя притворяться, глупенькая моя любовь? — мягко сказал он. — Мое сердце покорила именно твоя правдивость и нежная простота… Никогда не притворяйся, когда ты со мной, Эмма… можешь забыть о своих колючках и заносчивости… они уже сослужили свою службу…

— Да, они сослужили свою службу, — эхом откликнулась она со вздохом удовлетворения и подставила ему губы.

Когда гораздо позднее вернулись к более прозаичным вопросам, она с легким беспокойством сказала:

— Надеюсь, ты не очень много заплатил за Флайта. Для меня он, конечно, сокровище, но вряд ли теперь дорого стоит.

— Он стоит ровно столько, сколько я за него заплатил. Он был моей козырной картой.

— Твоей козырной картой?

— Ну, мне же надо было чем-то тебя подкупить. Собака, этот дом… все то, что ты уже успела полюбить… Я без колебаний использовал бы их, если бы ты имела что-нибудь против меня.

— Дорогой мой Макс… разве ты не знаешь, что я никогда ничего не имела против тебя? Я давно включила тебя в число тех недосягаемых идолов, которым отдано мое сердце, — нежно сказала она, а потом соскользнула с его колен и подошла к открытому окну посмотреть на сад, залитый вечерним солнцем, стараясь восстановить в памяти настроение, охватившее ее тогда, когда она, незваная, в первый раз явилась в этот дом… в дом, который много лет назад был ее домом и войти в который ей предлагали снова… «Я влюбилась в ваш дом», — сказала она тогда, прощаясь, а он ответил, что она, похоже, очень легко влюбляется… Может быть, тогда она влюбилась не в дом, а в него?

Он тоже встал и подошел к ней, с деликатностью, которой она раньше в нем не замечала, признавая, что ей на какое-то время необходимо погрузиться в себя, а потом осторожно повернул ее к себе, взял одной рукой за подбородок и долго всматривался в ее лицо. Он понял, что она думает о чем-то, чего он не знает, и требовательно посмотрел на нее.

— Что такое? — чуть резко спросил он. — Снова запираешься от меня?

Она протянула руки и разгладила набежавшие было в уголках рта напряженные морщинки. Она вдруг обнаружила, что и у него, так же как у нее, бывают моменты болезненной нерешительности, и это показалось ей ответом на все сомнения и вопросы.

— Я никогда не запираюсь от тебя, дорогой мой, — с нежностью сказала она. — Всегда было наоборот, только теперь, мне кажется, я смогу понять… Ты так и будешь меня осаживать, когда мы поженимся?

— Скорее всего, если ты меня до этого доведешь. Кстати, мне с вами еще предстоит посчитаться, юная дама, — сказал он, а она улыбнулась, зная, что ему становилось легче, когда он мог моментально спрятаться под той маской, которую давно выбрал для себя, когда разговаривал с ней. Должно пройти время, со вновь обретенной мудростью подумала Эмма, чтобы он смог постоянно быть самим собой, не прячась за эту искусственную броню.

— Интересно, зачем Доусону понадобилось вмешиваться? — с деланным безразличием спросила она, но он лишь понимающе улыбнулся и сказал:

— Не знаешь? Он сказал мне потом, что обязан тебе тем, что изменился к лучшему. Мне кажется, он по-своему попытался нейтрализовать причиненное зло. Он просил передать тебе… что ты поймешь.

— О! — Она тихо вздохнула. — Я очень многое неправильно поняла, да?

— Ну, в большинстве случаев тебя нельзя за это винить, мне кажется, но… — в его голосе зазвучали бескомпромиссные нотки, таким тоном он обычно говорил о профессиональных вещах, — если ты снова начнешь задирать нос передо мной или отвешивать мне оплеухи из-за недостатка самоконтроля, я тебя так проучу, что век будешь помнить, так что я вас предупредил, мисс Эмма Пенелопа Клей.