Вскрытие покажет любовь - Марта Заозерная

- Мертвых людей? Поверь, даже самый жуткий и опасный, из известных тебе преступников, лежа на секционном столе, безобиднее любого живого человека. В остальном они такие же люди.

- Когда ты уже возвращаешься? Там по нарикам нашим такие задержания эпатажные прошли. Приедешь, расскажу.

- Они не наркоманы.

- Вот же заладила. Грохнули же их наркотой, так что не спорь.

- Асфиксия может произойти от принятия любого количества наркотического вещества, даже ничтожно малого. Вы там с парнями не балуйтесь, - Олег цокает недовольно.

- Капец, вот ты зануда.

За спиной ощущаю движения. Прощаюсь с Олегом, сбрасываю вызов и оборачиваюсь. Кир явно лишнего увидел или услышал, да и мама немного в шоке.

- Солнышко, у нас ведь ужин. У тебя отпуск. Неужели больше не с кем консультироваться? Испортили весь аппетит, - мама показательно мягкая.

Я же на Кирилла смотрю, мол, видишь какая у меня семья чудесная. Да и я сама ничего. Хочешь в семью?

Глава 38

Глава 38

По окончанию вечера, маминькой было обещано забрать у меня телефон, планшет и, возможно, даже пейджер, хвостик завязать, трусы на лямках поправить (последнее от себя добавила) и отправить общаться с Кирюшей в неформальной обстановке. Потому что дома, под папиным взглядом тяжелым, я видетели скованная. Можно подумать я всегда эгегей была.

«Алёна, чтобы к десяти дома была». Начало девятого, только солнце садиться начинает, а Алёна уже жрёт на кухне. Так было и в семнадцать, и в девятнадцать. А до этого я выходила по вечерам только на тренировки по русским народным. Кошмарная скука.

Мамуль позабыла об этом. Буквально расцвела на глазах, за один только вечер. Мы с Наташей решили – харизма Кириши способна лечить без лекарств. Он даже просто сидя молчит привлекательно, взгляд участливый, внимательный, и улыбается мило. Легкая игривость вообще завораживает.

- Сними это немедленно, - в дверях моей спальни появляется Ната, вид у неё скептически недовольный, губу нижнюю подкатила. – Ты, блин… Ну как так – то? – разводит руками. – Разжирей тогда уже что ли. Чтоб так обидно на тебя смотреть не было. Ёб, твою мать. Простите, Лидия Витальевна, - шепотом добавляет, хотя мамы тут нет. – Как тебя так воспитывали, что я не могу эту глупость из твоей башки десять лет выбить, - подходит и сложенными большим и указательным пальцами стучит мне по голове. Вбивает посыл. – Красивые девочки в мешках ходить не должны. И пох*у кто что скажет. Есть что показать – показывай. Будешь как я, показать будет что - желающих посмотреть уменьшится. Девушкам с ногами длиннее ста сантиметров нельзя носить оверсайз ниже колен. Уразумила?

От того с какой пылкостью и страстью подруга мысли свои излагает, я начинают смеяться. Да что там, ржать, прикрыв рот обеими руками. Вспоминается случай, как мы немного надрались с ней у меня дома, и она, еле ходящая, вокруг меня лежащей круги наворачивала, с сантиметром в руках. А потом, используя нецензурную брань, излагала своё возмущение на тему «Одним всё – другим ничего». А «уразумили?» это излюбленный вопрос моей преподавательницы по гистологии, с которой волею судьбы Наташа имела честь познакомиться тоже, много лет тому назад.

- Как же я тебя люблю, родная, - собравшись с силами, обнимаю и шепчу ей в плечо.

- Спасла тетку на свою голову. Везет тебе на живучих, однако.

От неожиданности у меня глаз дергается, мы тему нашего знакомства не обсуждаем никогда, даже под градусом. Для всех мы как – то случайно пересеклись в общей компании.

- Давай, раздевайся. Сейчас нарядим тебя. Ты какая – то странная. Красивых шмоток в шкафу, больше чем у меня мужиков за всю жизнь было, а ходит в мешках их под капусты.

Она тараторит быстро, бегло пальчиками перебирая мои вещи, весящие в шкафу на вешалке. Даже не задумывается о смысловой нагрузке. Но когда видит мой сморщенный лоб и губу, закушенную в надежде не засмеяться, понимает.

- Плохое сравнение? – уточняет.

Я несколько раз киваю.

- Чем волос на голове… тоже не огонь. В общем, много бабла тратишь, а толку нет.

Заканчивается все тем, что она подбирает мне полностью черный образ, из топа, коротких шорт и удлиненного пиджака. Такое чувство, что последний элемент позаимствован из гардероба Бори, потому что не жакет, от слова совсем, а именно пиджак.

- Нат, я даже не скажу, что шорты слишком короткие. Чуть длиннее трусов, - в ответ она цокает. – Но я так элементарно замерзну. Пощади!

- Согреют, - ох уж эти её томные многозначительные взгляды.

- Папа убьет, - продолжаю.

- Его я беру на себя, - что есть, то есть. Они спелись.

- Мама убьет.

Ната рот приоткрывает так, что он букву «О» образует, и со смешком вдыхает:

- Да она только рада будет, как и Аня. Неужели вчера не заметила?

Да как не заметить, когда первому же появившемуся в доме «купцу» нахваливают цветочек свой аленький, словно он лекарство от рака – только возьмите. Не пожалеете!

По Калининграду ходит «полуголой» для меня в новинку. Дюже волнительно. Благодаря задору Кира, все мыли в этом направлении, из головы улетучиваются. Нам снова просто весело и легко. Он словно мужская версия моей Натали.

Я и спонтанность – диаметрально – противоположны. Но сейчас, совершив набег на магазин детских игрушек, мы с Киром стоим на набережной, соревнуемся - чей катер, радиоуправляемый, будет быстрее. Параллельно ещё и за красочным закатом над Преголей наблюдаем. Облака потрясающие, будто пушистую розовую вату к небу приклеили.

Несколько человек за день Кирилла узнали, он охотно с людьми фотографируется. На каждом из фото, что любезно делала я, он от души широко улыбался. Последние два парня так и не ушли после фотосессии, а остались наблюдать за нашей забавой. Сидят за нашими спинами на нижнем ряду многоуровневых деревянных настилов, которые после облагораживания набережной установили как лавочки, активно комментируют, подбадривают, попеременно болеют за