Искушая судьбу - Сара Адам

– Что мне за это будет? – почесав щетину, принимаю стандартную манеру речи мудака, дабы разрядить обстановку.

– Говорю же: я постараюсь не пристрелить тебя, – зло зыркнув, выплёвывает, заведясь с пол-оборота.

– Так себе мотивация, – лениво протягиваю, удобнее устроившись на сиденье.

– Хорошо, что ты хочешь взамен? – выдыхает сквозь сжатые зубы.

Её мгновенная смена настроения – с разбегом от страха и неловкости до вселенской агрессии – веселит похлеще любого стендап-выступления.

– Подумаю и потом сообщу. Должницей будешь, – ухмыльнувшись, достаю из бардачка ствол Князева-старшего.

Хочет научиться – значит, научу. Под присмотром – безопаснее, чем если одна потом попытается сделать это сама.

– Ладно, малая, начнём с основ. Пошли, – коротко бросаю и вытаскиваю из машины пару завалявшихся после поездки пустых банок из-под газировки. Указав на просвет между деревьями, где можно спокойно поставить пару импровизированных целей, двигаюсь в ту сторону.

Расставив мишени на нужном расстоянии, подзываю Аду ближе.

– Сначала подержи, – протягиваю пистолет ей в ладони. – Не нажимай и перестань трястись. Ощути его вес.

– Тяжёлый… – чуть хрипит, неуверенно обхватывая тонкими пальцами рукоятку.

– Привыкнешь, – коротко киваю, прикидывая, во сколько лет впервые взял оружие в руки. – Самое главное – не бойся его. Сам по себе, без твоего ведома, не выстрелит.

Обойдя девчонку, останавливаюсь сзади, провожу пальцами по её рукам и поправляю хват. Дыхание ученицы сбивается, но, походу, не от холода.

– Не так уж и страшно, – пищит, тяжело сглотнув.

Стержень Ады вызывает уважение. Стоит, бледная, испуганная до чёртиков, но держит пистолет. Настоящая маленькая волчица.

– Замёрзла? – спрашиваю негромко, заметив красные щёки и нос тоже. То ли от холода, то ли от напряжения. Вижу, что ладошки мелко дрожат, но виду старается не показывать.

– Нет, – отрицательно мотает головой. Знаю, что врёт, но, хоть убей, не признается же.

– Ни о чём сейчас не думай. Выкинь страх и всю хрень, что у тебя там варится в башке.

– Х… хорошо, – Адалин кивает, слегка потупив взгляд. Делаю шаг ближе, становлюсь за спиной почти вплотную.

– Первое – ноги, – хлопаю ладонью по её бедру. – Поставь шире. Ещё чуть. Вот.

Ада подчиняется, слегка дрожа. Обхватив девичью талию, немного разворачиваю корпус и поправляю плечи. Адалин мигом напрягается, вытянувшись по струнке, но ничего не говорит.

– Теперь держи пистолет обеими руками увереннее, – обхватываю тонкие запястья, направляя на мишень. – Не стискивай, просто почувствуй его. Представь, что он – часть тебя.

– Говорить легко, – слышу, как тяжело втягивает воздух сквозь приоткрытые губы.

– Дыши спокойнее. Медленно, расслабься, – провожу ладонью вверх по её спине – от поясницы до лопаток, и Ада вздрагивает.

Какой же ты ублюдок, Грей. Нашёл повод полапать девчонку под видом обучения.

– Хорошо… – выдыхает почти беззвучно.

Мы стоим настолько близко, что я чувствую тепло её тела сквозь одежду. Слышу, как грохочет сердце в груди от волнения.

Долбанный маньяк.

– Слушай только мой голос. Смотри вперёд. Глаз – мушка – цель. Всё в одной линии. Поняла? Прицелилась… Плавно нажимай.

– Поняла, – утвердительно кивает.

Секунда – и резкий хлопок нарушает тишину. От отдачи Адалин чуть отшатывается назад, и я инстинктивно хватаю её за талию, удерживая. Девчонка вскрикивает, но вырваться не пытается.

– Умница, – произношу, вдыхая цитрусовый аромат её волос.

– У меня получилось? – наконец произносит, голоском, скорее, походящим на хрип.

Похоже, кое-кто не верит в произошедшее.

– Ещё как, – на губах расползается непрошеная улыбка, когда девчонка разворачивается прямо в моих руках и с визгом обнимает, повиснув на шее.

– У меня получилось, Джон! – повторяет уже более уверенно. – Получилось! Я попала в цель!

– Получилось, Красивая, – подтверждаю, борясь со сраным желанием разложить её на этой поляне. – Ты моя лучшая ученица.

– Хочу ещё… – Адалин слегка отстраняется. В светлых глазах плещется лютый адреналин.

Сука, ей понравилось.

Эта девчонка точно родилась с яйцами. Боится – но делает. На лопатки укладывает покруче любого мужика. И от этого, блядь, вставляет куда сильнее, чем от лучшего на свете минета.

– Мне стоит начать тебя бояться? – не упускаю возможности подколоть светловолосую.

Адалин оборачивается, лукаво улыбнувшись, со слегка наклонённой набок головой.

– С этого дня советую быть послушным и не злить меня.

С каждым следующим выстрелом её движения становятся увереннее. Больше нет того испуганного лица от одного вида оружия. Ада превращается в киллера. Сосредоточенная, с профессиональным прищуром.

– Хватит на сегодня, – забираю ствол под возмущённые протесты. – А то задницу всю на холоде отморозишь.

– Как будто тебе есть дело до моей задницы, – бурчит Ада по пути к пикапу.

О том, какие грязные мысли рождаются в моей башке с участием её пятой точки, решаю умолчать. Ибо там отсутствуют приличные – и ни в одной на Адалин нет ни малейшего клочка одежды.

В обратный путь за руль Адалин просит сесть меня. Оно и не мудрено – столько адреналина хапнула, что колбасит не по-детски. Всю дорогу Делла сидит, уставившись в окно. Видно, прокручивает в голове сегодняшний день.

Минут через пятнадцать ухабистой дороги краем глаза вижу, как пассажирка вдруг замирает, а затем взвизгивает:

– Стой… Стой!

Пикап резко тормозит, насколько это позволяет скользкая дорога.

– Чё случилось? – напрягшись, тянусь к пистолету за поясом. Мало ли.

– Смотри… – показывает на сугроб у края дороги.

Приглядываюсь, замечаю возле куста что-то копошащееся в снегу. Птичка. Какая-то серая, маленькая. Одно крылышко неестественно отставлено.

Ада, не дожидаясь команды, вылетает из машины.

– Твою мать, Адалин! – ругаюсь, но срываюсь следом за ней.

К этому моменту блондинка уже сидит на коленях возле бедолаги. Запускает голые руки в снег, осторожно поднимая птицу.

– Она живая! Её надо спасти!

– Ада, – хмурюсь, обдумывая, как бы помягче сказать. – Крыло перебито. Вряд ли выживет.

– Нет! – в два счёта поднимается, подняв влажные глаза. – Мы не можем её тут бросить. Нужно хоть что-то сделать!

Упёртая, чёрт бы тебя побрал.

– За пазуху спрячь, пока до конца не окоченела, – подсказываю, понимая, что спорить бесполезно.

Адалин послушно укладывает найдёныша под куртку и торопится обратно к машине.

По пути в дом девчонка раз десять с надеждой поворачивается ко мне:

– Думаешь, она выживет?..

– Нет, – отвечаю честно. – Но если не попробуешь – себя и меня потом загрызёшь.

В доме Адалин укладывает птичку около камина на сложенный плед. Приносит воду, сыплет какую-то крупу. Короче, весь вечер с ней возится. Лекарства какие-то даёт. Видно, что душу туда вкладывает. Хочет верить, что спасёт.

Наблюдая за всем этим процессом, невольно ловлю себя на мысли, что на месте этой птицы был я. Такой же немощный и ничтожный.

Жалость.

Именно из-за неё