Истинная: Яблоневый Сад Попаданки - Инесса Голд

Да'Кхар, стоявший у кромки леса, явно не ожидал такого отпора. Я почувствовала волну его ярости и удивления. Тени отступили, и вместо них из мрака выступила новая угроза – горцы. Те самые, что нападали раньше, но теперь их было больше, и их глаза горели красным безумием еще ярче. А среди них двигались уродливые, похожие на гигантских ящеров твари с костяными наростами на спинах.

— Прорываются! С востока! — крикнул Бьорн.

Несколько тварей, обладая чудовищной силой, проломили мой барьер и устремились к центру. К Камню. Ко мне.

Каэлен двинулся им навстречу. Он не стал принимать облик дракона – его пламя могло сжечь сад дотла. Он сражался как человек, но в его движениях была ярость и грация зверя. Его меч превратился в серебряную молнию, и это был смертоносный танец.

И я стала его вторыми глазами.

— Слева! Двое! — крикнула я, чувствуя их приближение через вибрацию земли.

Каэлен, не оборачиваясь, не сомневаясь ни на миг, сделал слепой выпад назад, и его клинок нашел горло одного из горцев.

— Сзади, пригнись!

Он рухнул на колено, и над его головой просвистел хвост костяной твари, усеянный шипами. Он развернулся, и его меч отсек чудовищу лапу.

Мы двигались как единое целое. Я была его разумом, его щитом. Он был моим мечом, моим огненным сердцем. Я видела атаки за мгновение до того, как они происходили, и направляла его. Я швыряла «Ледяные Око» в глаза тварям, ослепляя их перед его смертельным ударом, кидала «Румянец Жизни» раненому гвардейцу, давая ему сил снова встать в строй. Мы были непобедимы.

И Да'Кхар это понял.

Ярость мага ощущалась почти физически, как волна удушья. Он понял, что его армия не пройдет, пока я связана с садом, а Каэлен защищает меня. И он изменил тактику.

Он поднял свой посох с черепом на навершии. Я увидела, как вокруг него сгущается тьма – не та, из которой были сотканы тени, а другая, более плотная, вязкая, пахнущая увяданием и тленом. Он не собирался больше прорываться. Он решил убить сам сад.

— Каэлен! — закричала я, но было поздно.

Маг ударил посохом о землю. Волна черной, мертвой энергии хлынула от него, растекаясь по саду, как нефтяное пятно по воде. Она не убивала, не сжигала. Она усыпляла.

Я почувствовала это как физический удар. Моя связь с садом оборвалась с такой резкостью, словно мне отрубили невидимые конечности. Я вскрикнула от боли и упала на колени, хватаясь за голову. Шипы моей изгороди обмякли и втянулись. Корни, державшие врагов, ушли обратно в землю. Растения поникли, их жизненная сила словно испарилась. Мой сад, мой живой щит, уснул.

Каэлен, увидев, что со мной, обернулся. В его глазах был ужас. И этим мгновением воспользовался Да'Кхар.

Оставив своих приспешников разбираться с обескураженными гвардейцами, он, окутанный черным коконом, стремительно пронесся через уснувший сад. Он больше не обращал внимания на нас. Его целью был Камень.

Он оказался в нескольких метрах от нас. От меня, ослабленной и дезориентированной, и от Каэлена, который бросился, чтобы встать между мной и магом.

Да'Кхар рассмеялся. Смех его был сухим, как шелест осенних листьев.

— Глупый дракон. Ты защищаешь ее? — прошипел он. — А нужно было защищать Камень!

Он проигнорировал Каэлена. Вся его мощь, вся накопленная тьма обрушилась на Камень Хранителей.

Я с ужасом смотрела, как зеленый свет, едва теплившийся в камне, сменился больным, пульсирующим багровым сиянием. Трещины на его поверхности, оставшиеся от прошлых битв, засветились тьмой. Да'Кхар положил руки на камень, и тот закричал – беззвучным криком агонии, который я услышала всем своим существом. Маг начал ритуал поглощения.

Каэлен бросился на него, но Да'Кхар, питаемый теперь умирающей силой Камня, был окружен непробиваемым черным щитом. Удар меча Каэлена растворился в нем, не оставив и царапины.

Мы проигрывали. Наша тактическая победа в битве за сад обернулась сокрушительным стратегическим поражением. Враг прорвался к сердцу. И теперь он вырывал его на моих глазах.

Глава 43

Отчаяние имеет вкус. Вкус металла и пепла на языке. Я смотрела, как Каэлен, могучий, несокрушимый, бьется о непроницаемый щит Да'Кхара, как бабочка о стекло. Каждый его удар, способный расколоть гранит, гас во тьме, не оставляя и царапины.

Его рычание было полно ярости, но под ней я слышала другое – бессилие. Он проигрывал. Здесь, в сердце моего сада, на пороге нашего дома, мой дракон проигрывал.

Вокруг продолжалась битва. Халворд и Бьорн, спина к спине, отбивали натиск последних аколитов, их движения были быстрыми и смертоносными, подстегнутыми силой моих яблок. Но я знала – это агония. Главный бой шел здесь, у Камня. И как только Каэлен падет, все будет кончено.

Сад умирал. Я чувствовала его боль, как свою собственную. Темная магия Да'Кхара, высасываемая из Камня, расползалась по земле, как яд, удушая корни, иссушая жизнь. Моя связь с ним, еще недавно такая сильная, истончилась до едва заметной паутинки. Я была отрезана от своего источника силы.

Нужно было что-то делать. Что-то, чего враг не ждал. Мой взгляд метнулся к мешочку на поясе. Там, завернутое в отдельный кусок темной, грубой ткани, лежало оно. Яблоко, которого я боялась. Плод, рожденный от самого темного уголка моего сада, от черенка, привитого у подножия Камня в ночь кровавой луны Ликоры. Я назвала его «Яблоком Пустоты». Когда я откусила от его брата-близнеца крошечный кусочек для пробы, мир не стал ярче или громче. Он просто… исчез. На мгновение я почувствовала абсолютную тишину, абсолютный холод, абсолютное небытие. Оно не давало силу. Оно ее поглощало.

Это было безумие. Оружие отчаяния. Но другого у меня не было.

— Каэлен! — закричала я, мой голос потерялся в гуле темного ритуала. — Назад! Дай мне секунду!

Он не услышал, или не понял. Он снова и снова бросался на щит, одержимый яростью.

Я выхватила яблоко. Оно было иссиня-черным, матовым, словно вырезанным из куска застывшей ночи. Оно не отражало свет – оно его всасывало. Холодное, как могильный камень.

Я вложила в него все, что у меня осталось. Всю свою волю. Всю свою ярость на этого мага, осквернившего мой дом. Всю свою любовь к этому упрямому дракону, который бился за меня. Всю свою жизненную силу, до последней капли. Я не знала, что делаю. Я действовала на чистом инстинкте Хранительницы, защищающей