Уроки во грехе - Пэм Гудвин

Он ничего не ответил, явно сосредоточившись на том, чтобы доставить нас в пункт назначения как можно скорее.

Когда окна зала, где проходила вечеринка, остались далеко позади, он взял меня за руку. Он с трудом сгибал пальцы, и тут я обратила внимание на его рубашку и приподнятые плечи. Он замерз.

– Где твое пальто?

– Нам недалеко.

И тут я поняла, что он ведет меня в противоположном от церкви и кампуса направлении. Оглядевшись, я увидела лишь тихую улочку, небольшое одноэтажное здание и его припаркованную машину.

Он стиснул пальцы и повел меня к крыльцу.

– Магнус. – Мое сердце заколотилось от волнения и беспокойства. – Мне сюда нельзя.

Ничего не ответив, он открыл дверь и втащил меня внутрь.

Глава 24

Тинсли

– Прими душ. – Магнус запер входную дверь и кивнул на дверь слева по коридору.

«Не паникуй!»

Это же просто душ. Безобидный. Невинный. Моей промерзшей, с корками запекшейся крови коже идея понравилась.

Ему не пришлось меня уговаривать.

Скинув пальто, я положила его на небольшой диванчик. Когда я пошла в сторону ванной, он зашел в кухню и достал из шкафчика бутылку виски.

Его дом был таким, каким я его себе и представляла. Чистый, простой, здесь было ровно столько, сколько нужно – диван, стол, ванна и спальня. И почему-то в этом интерьере я чувствовала себя комфортно.

– А как полы? – Я посмотрела вниз в поисках пятен крови.

– Я отдал тебе приказ, Тинсли.

Принять душ.

Его властный тон меня успокоил, я немного расслабилась. Все, что мне нужно было сделать, это принять душ. А об остальном он позаботится сам.

Мне это было нужно.

Он нужен был мне сильнее, чем я готова была признаться даже себе самой.

Чем ближе я подходила к ванной, цокая каблуками по полу, тем сильнее ощущался его особенный запах, наполняя меня теплом и надеждой.

В его присутствии невозможно было не мечтать.

Зайдя в небольшую ванную, я положила тампон на туалетный столик и закрыла за собой дверь. Разделась. Повесила платье на крючок на стене. Кружевные трусики проще было выкинуть, но эти были мои любимые и самые дорогие. Я решила попробовать их отстирать.

Но сначала душ.

Сложив трусики в небольшой треугольник, я положила их в раковину. Чтобы уложить длинные, густые волосы в замысловатую прическу мне понадобилось два часа. Так что я решила их не распускать. Одернув шторку, я залезла в душ.

Я стояла там минут двадцать. Или дольше. Пока струи из красных становились прозрачными, я, как одержимая, нюхала его мыло и шампунь, наслаждаясь яблочным ароматом. Потом я скребла тело мочалкой, оттирая кровь, и особенно уделила внимание местам между ног.

Поток воды прочистил мне голову, а его аромат утешил мою душу.

«Наверное, я в него влюбилась».

Это была влюбленность? Или нечто иное?

«Нечто большее».

Это было сильнее физического притяжения. Он обнимал меня в ночь, когда, как мне казалось, погибли Джейден и Уиллоу. Он был рядом весь сегодняшний вечер, во время моего жуткого позора на танцполе. Он был рядом, когда я описалась. И не испытал отвращения. Он не добивал меня, когда мои дела были плохи. Наоборот, давал мне силы, не осуждая.

Меня еще никогда ни к кому так не тянуло. Даже когда он был жестоким и пугающим. Даже когда я его презирала. Когда он заставлял меня сидеть в его классе и часами зачитывать отрывки из Священного Писания. Даже тогда я хотела его так, как никого и никогда не хотела.

В ту ночь, когда мы впервые встретились, он сказал, что девяносто процентов обстоятельств – это реакция на них. А десять процентов случается независимо от моей воли.

И думая о своих чувствах к нему, я поняла, что непреодолимое влечение было теми десятью процентами, на которые нельзя повлиять. А значит, остальные девяносто зависели от того, как я буду на эти чувства реагировать.

Выключив душ, я выглянула из-за шторки в поисках полотенца. И первое, что я заметила – платье исчезло. Второе – я была не одна.

Я медленно задернула шторку обратно, чтобы прикрыть наготу. Застыв, я смотрела на Магнуса, который согнулся над ночным столиком. Держась одной рукой за край раковины, в другой он держал мои окровавленные трусики.

– Что за чертовщина? – меня пронзил стыд.

Но было что-то еще, непонятное и любопытное, в том, с какой увлеченностью он смотрел на мое грязное белье. Во мне зародилось мрачное наслаждение.

– Подойди. – Он провел пальцем по кровавому пятну и посмотрел на него с уважением.

Я и содрогнулась, и загорелась одновременно. Стянув полотенце с полки, я обернула его вокруг тела и завязала узлом. А потом встала возле Магнуса.

– Порой я забываю, что тебе всего восемнадцать. – Он открыл кран и молча, точно завороженный, смотрел на красную струю воды, исчезающую в сливе.

– Почему ты так говоришь?

– Твое отношение к некоторым вещам, ко мне, такое сдержанное и уравновешенное. Если ты расстраиваешься, то по достойному поводу. По значимым причинам. У тебя зрелый взгляд на вещи. Несмотря на гадости, которые вылетают из твоего рта, – его губы дрогнули. – Ты взрослая душой.

– Тебя что, так заводит кровь?

– Твоя – да. Это тебя пугает?

– Зависит от обстоятельств. – Мой голос дрогнул. От тревоги. От вожделения. – Ты хочешь пустить мне кровь?

– Нет. Я никогда не хотел тебя резать. И сегодня мне была ненавистна твоя боль. – Он сжал руку под струей воды в кулак. – Я ненавидел твою боль. И не хочу видеть ее снова. Но это… – Он разжал пальцы и провел большим пальцем по красной от крови ластовице. – В этом нет ничего постыдного или грязного. Она вылилась из тебя, из прекрасной интимной твоей части. Она означает жизнь. Твою жизнь.

Мое дыхание замерло.

Может, я спятила, но его слова мне понравились. Мне нравилось, что он не испытывает отвращения к менструации. В этом и была разница между мальчиком и мужчиной.

Но с Магнусом все было куда сложнее.

– Месяц назад… – я села на крышку унитаза, изумляясь тому, с какой легкостью он отмывает мое белье, – …когда я назвала тебя садистом, ты сказал, что обращался за помощью, что ты приехал сюда, стал священником и держал целибат девять лет. У меня много вопросов на сей счет. И мне было страшно их задавать. Я боялась, что ты не ответишь. Или я боялась, что ответишь…

– Задавай.

– Тебе нужно причинить боль, чтобы кончить?

– Не