Мой Неидеальный прынц - Наталья Тудаль

— Итан, — произнесла я тихо.

Он медленно повернул голову. В его глазах не было надежды. Только усталая обреченность.

— Мне… — я сглотнула комок в горле. — Мне нужны факты. Всё, что ты помнишь. Без эмоций. Только факты.

Он смотрел на меня несколько секунд, как бы не веря, что лед тронулся. Потом кивнул.

— Я вернулся с прогулки. На столе стоял кувшин вина. Я выпил один кубок. Потом… горьковатый привкус. Голова закружилась. Я сел на кровать. Дальше — провал. Пока мать не трясла меня. И… и ты не стояла в дверях.

Его рассказ был сухим, лаконичным. Солдатский рапорт. И от этого он звучал убедительнее любых клятв.

— Амалия… — я с трудом выговорила это имя. — Она что-то говорила?

— Мать сказала, что когда она ворвалась, Амалия что-то кричала. Вроде… «Он обещал! Он сказал, что ты откажешься от нее!».

Ледяной комок в моем животе начал таять, сменяясь другим чувством — холодным, ясным гневом. Не на него. На тех, кто это устроил.

— Обещал… — прошептала я. — Кто? Кто мог ей это пообещать? И как она проникла во дворец?

Наши взгляды встретились. В его глазах тоже горел уже не гнев, а та же самая, знакомая нам обоим решимость. Решимость охотников, наконец-то учуявших след настоящего зверя.

— Герцог был прав, — тихо сказал Итан. — Это не просто дело о колдовстве. Это… политика. Грязная и беспощадная. И нас с тобой пытаются убрать как пешек.

Я подошла к его креслу и опустилась на колени перед ним, взяв его руки в свои. Они были холодными.

— Прости, — выдохнула я. — Прости за свою глупость и свою гордыню.

Он сжал мои пальцы, и в его глазах появилась жизнь.

— Я тоже… я не должен был кричать. На Совете. Я все испортил.

— Ничего, — я слабо улыбнулась. — Мы это исправим. Вместе. Как и всегда.

Льера Брошка, стоявшая в дверях в столовую, молча наблюдала за нами. На ее лице мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Ну, вот и хорошо, — проворчала она. — Помирились. А теперь хватит нежничать. У нас работа. Надо выяснить, кто этот «Он». И найти Амалию. Пока она не стала очередным «несчастным случаем», как Гурий.

Мы с Итаном переглянулись. Стена между нами рухнула. На ее месте теперь стояла крепость. И мы были готовы к осаде. Настоящей.

Глава 42

Слова льеры Брошки повисли в воздухе, холодные и тяжелые, как свинец. «Он обещал...» Кто? Кто обладал такой властью, чтобы манипулировать дочерью герцога, и такой изощренностью, чтобы устроить подобный спектакль?

Итан первым нарушил молчание, его голос был низким и опасным.

— Амалия... Она в свите императрицы. У нее есть свободный доступ во многие покои дворца. И... — он с ненавистью выдохнул, — она неприкосновенна. Пока ее отец жив и пока она под защитой короны, тронуть ее — значит объявить войну и герцогу, и трону.

Льера Брошка фыркнула.

— Неприкосновенна? Эта ядовитая мушка? Ее неприкосновенность заканчивается там, где начинаются государственные интересы. Но докажи, что это она подсыпала зелье, а не просто пришла «утешить» старого друга. Все будут только рады поверить в романтическую историю, а не в грязный заговор.

Я поднялась с колен, мой разум уже работал на опережение, выстраивая новые связи.

— Подождите. Она кричала: «Он сказал, что ты откажешься от нее». Значит, ее цель была не просто опозорить меня. Ее цель — развести нас. Окончательно. Чтобы ты, Итан, публично от меня отрекся.

— Но зачем? — он смотрел на меня с недоумением. — Чтобы я был свободен? Сомневаюсь, что ее чувства настолько сильны.

— Нет, — я покачала головой, походя к столу и бессознательно выстраивая в ряд крошки от хлеба, как фигуры на шахматной доске. — Это не про любовь. Это про контроль. Пока мы вместе, мы — сила. Ты — военная мощь, я... — я запнулась, — я, как выяснилось, некий непредсказуемый фактор. Нас боятся. А разбитый тандем — уязвим. Тебя можно будет легче склонить на чью-то сторону. А меня... меня просто убрать.

Льера Брошка мрачно кивнула.

— Логично. Значит, «Он» — это кто-то, кто хочет ослабить наш дом. Или не дать тебе, Итан, стать еще сильнее с такой... нестандартной женой.

— Фальк, — хмуро произнес Итан. — Он мстит за свое разоблачение. Или кто-то из его покровителей.

— Или кто-то, кому не понравились мои «меморандумы» герцогу, — добавила я. — Кому-то выгодно, чтобы Хаген страдал подагрой и был раздражителен. Или кто-то не хочет ремонта дорог и улучшения снабжения армии. Мы влезли в слишком многие кормушки, сами того не желая.

Мы сидели втроем, и наша золоченая клетка внезапно наполнилась призраками невидимых врагов. Каждый член Совета, каждый придворный теперь выглядел потенциальным заговорщиком.

— С Амалией мы ничего сделать не можем, — констатировал Итан, сжимая кулаки. — Публично обвинить ее — значит оскорбить герцога Людвига. А он, при всей его прагматичности, этого не простит.

— Значит, нужно действовать тоньше, — сказала я. — Мы не можем тронуть ее. Но мы можем сделать так, чтобы ее покровитель, этот загадочный «Он», сам от нее отказался.

— И как же? — скептически спросила льера Брошка.

— Мы должны сделать ее обузой, — у меня в голове щелкнуло. — Мы не будем с ней бороться. Мы будем... жалеть ее.

Итан и льера Брошка уставились на меня как на сумасшедшую.

— Жалеть? — он не понял.

— Именно. Мы создадим нарратив — историю о бедной, несчастной девушке, которую бросил возлюбленный и которая из-за разбитого сердца совершает неадекватные поступки. Мы будем распускать слухи. Не злые. Сочувствующие. «Бедная Амалия, до сих пор не может забыть Итана». «Видели, как она плачет в саду, бедняжка». «Она так по нему тоскует, что даже попыталась проникнуть в его покои, пока он был болен. Какая преданность! И какое несчастье!».

Льера Брошка начала понимать. На ее губах появилась хитрая улыбка.

— А если этот «Он» — человек прагматичный, ему не нужна истеричная, скомпрометированная любовница, которая ко всему прочему еще и привлекает к себе такое... сочувственное внимание. Он ее бросит. Как горячую картошку.

— Именно, — кивнула я. — Мы лишим ее главного козыря — статуса неприкосновенной и желанной фаворитки. Мы превратим ее в жалкую, несчастную фигуру. И тогда ее покровителю будет проще от нее избавиться, чем таскать за собой этот обременительный груз.

Итан смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Ты собираешься вести психологическую войну против дочери герцога с помощью... сплетен?

— Нет, — поправила я его. — Я собираюсь использовать социальную динамику и теорию когнитивного диссонанса в условиях закрытой придворной системы против тех, кто попытался