Возлюбленная для чемпиона - Маша Кужель

Но в моей жизни сейчас полный бардак, и я был не вправе втянуть еще и ее в это. Роза, может, и съехала, но наши жизни все еще были переплетены. Я должен разобраться со всем своим дерьмом, чтобы дать Ане нечто большее, чем просто еще одну ночь удовольствия.

Окончательно утвердившись в своей решимости, я иду за ней в комнату и застаю ее копошащейся в мини-баре. Вид Ани в нижнем белье, хмуро смотрящей на бутылку водки, заставляет меня усмехнуться.

Она машет передо мной бутылкой.

— Здесь немного, но ты не против?

— Угощайся.

Она откручивает крышку и делает глоток, скорчив гримасу.

— Ну и гадость.

Когда она предлагает бутылку мне, я отказываюсь. Я не пью много в принципе, а сейчас так нервничаю и так неуверенно себя чувствую, что даже капля алкоголя может выбить меня из колеи.

Она пожимает плечами.

— Не хочешь, как хочешь, — она делает еще один глоток, осматривая комнату. — Я думала, что ты будешь жить в шикарном номере. А это... Это обычный гостиничный номер.

Я смеюсь и сажусь на стул рядом с мини-баром.

— Когда я был новичком, мне приходилось жить с соседом. Теперь вот живу один. Мне и этого достаточно.

Она поднимает миниатюрную бутылку.

— За то, чтобы стать большой шишкой и иметь номер на одного.

Она опрокидывает остатки водки одним глотком и подходит к окну.

Я не могу перестать смотреть на нее — на ее идеальные соски, выпирающие из лифчика, на ее голые ноги, на ногти на ногах, выкрашенные в темно-фиолетовый цвет. Я и представить себе не могу, что она может быть красивее. Если бы она спросила, я бы ответил, что ей не нужно худеть, что она идеальна такая, какая есть. Но сейчас? Она будто стала выше ростом, она высоко держит голову. Она расхаживает по номеру почти обнаженная с такой уверенностью в себе, которой, пожалуй, только и не хватало ей раньше. Именно эта уверенность заставляет ее сиять. И эта уверенность дает ей преимущество перед прежней Аней. Интересно, знает ли она об этом? Или она думает, что, когда она идет мимо и мужчины пялятся на нее со всех сторон, это потому, что ее живот стал более плоским, а бедра — более узкими?

Она медленно подходит ко мне, не сводя глаз с моего лица. С каждым ее шагом кислорода в моих легких остается все меньше и меньше. Я с трудом перевожу дыхание и понимаю, что единственным облегчением будет прикосновение к ней. Она останавливается передо мной и перекидывает ногу через мои раздвинутые ноги так, что оказывается на моих бедрах.

Было бы так легко наклониться и прижаться ртом к ее животу, провести рукой по розовым трусикам. Я умираю от желания снова почувствовать ее вкус. Я хочу заполнить свою голову звуками, которые она издает, и ее запахом. Черт, я хочу заставить ее кончить и самым примитивным образом присвоить ее себе.

— Я все жду, когда ты меня выгонишь, — шепчет она.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Когда она двигается бедрами вперед, она прижимается к моему твердому члену через джинсы.

— Ты убиваешь мое вновь обретенное самолюбие. Ты ведь знаешь это, правда?

— Как это?

— Я сейчас нахожусь здесь и думаю: если я разденусь, то ты захочешь меня потрогать. Ты, кажется, не возражаешь против того, что я почти голая, и все же... Я сижу у тебя на коленях, а ты даже пальцем ко мне не прикоснулся, — в ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

Я нежно кладу руки на ее талию.

— Нет, если только ты сама этого не захочешь, — она прижимается к моей эрекции, и мои глаза закрываются. Черт. — Но, Аня, мы не должны заниматься сексом сегодня.

Она замирает.

— Не должны? Или ты не хочешь?

— Поверь мне, сейчас я ничего не хочу сильнее, — я крепче сжимаю ее талию. — Но я уже облажался с тобой, и я не хочу сделать это снова. Ты даже не разговаривала со мной несколько лет, а теперь ты у меня на коленях!

Она прикусывает губу.

— Я всегда была девушкой «все или ничего». Ты же знаешь.

— Знаю. Позволь мне закончить всю эту неразбериху с Розой. Позволь мне... наладить мою жизнь. Тогда я смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь.

Она запускает пальцы в мои волосы.

— Прости, что не смогла поговорить с тобой после Парижа, — она отводит взгляд.

— Эй, — я беру ее подбородок в руку и поворачиваю ее лицо к себе. — Это я должен извиняться. А не ты.

Она тянется к краю моей рубашки и снимает ее. Кончиками пальцев она чертит невидимые дорожки по моей груди, обводя скопление синяков над ребрами.

— Что это такое?

— Неприятный удар.

— Разве у вас нет бронежилетов?

Я смеюсь.

— Нет, такого нет. Но и бронежилет вряд ли бы спас, когда тебя дубасят несколько здоровых парней.

Она сползает с моих коленей и наклоняется, целуя каждый мой синяк. Удовольствие пробегает по моему телу, словно ее рот находится на моем члене, а не на ребрах.

Когда она поднимает на меня взгляд, ее глаза полны вожделения и отчаяния. И, возможно, горя.

— Мне так страшно и одиноко, — шепчет она. — Все, чего я хочу, — это лечь с тобой и потерять себя на несколько часов.

Я запускаю руку в ее волосы и прижимаю ее рот к своему.

— Ты — девушка, которой все можно или ничего нельзя, это совершенно точно.

— Сегодня я хочу всего.

Я обхватываю ее руками, встаю и несу на кровать. Я не знаю, когда я смогу дать ей все, что она заслуживает, но сегодня я мог дать ей это.

Глава 55

Илья

Начало недели я провел, распаковывая вещи и пытаясь сделать квартиру более похожей на обжитой дом, но в среду мне пришлось весь день мотаться по встречам.

Официально я начну работать только летом, но меня держат в курсе всех событий, связанных с набором персонала, и мне нравится присутствовать на всех встречах тренеров и спортсменов.

Я захожу в квартиру и бросаю ключи на тумбочку. Я иду на запах чего-то вкусного и обнаруживаю Тому на кухне — она помешивает что-то в кастрюле на плите. Тему нигде