Тайный ребёнок от Босса - Ани Марика

— Тебе помочь? — натягиваю улыбку и переключаюсь на поднимающегося к нам Рому. Тянусь, чтобы перехватить из подмышки цветы, но он уворачивается.

— Руки, рыжая. Это не тебе. И вообще, не стой на холоде, простудишься, — выдаёт гад.

— Больно надо, — фыркнув обиженно, отворачиваюсь и демонстративно ухожу в дом.

Мужчины остаются на крыльце, я же иду на кухню. Вот и буду сидеть возле Натальи и вообще игнорировать гадского босса.

Время в компании словоохотливой женщины пролетает совершенно незаметно. Я помогаю Наталье с выпечкой, она готовит свой фирменный торт Наполеон по какому-то новому рецепту. Рассказывает разные истории и байки.

Временами к нам присоединяются её дочери. Периодически заглядывает Рома, окидывает подозрительно-цепким взглядом нашу компанию. И так же молча удаляется из кухни.

— Чего это он такой загадочный? — почему-то у меня спрашивает Полина, вертя в руках четвёртый по счёту фужер с наливкой. Что-то она рано начала праздновать мамин праздник.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами, воруя чайной ложечкой крем из миски.

— Сюрприз готовит, — выдаёт с улыбкой Наталья.

— Да? Что-то новенькое, — хмыкает Бессонова и встаёт. — Пойду гляну, что он там тебе придумал.

Мне тоже хочется посмотреть, что же там шеф для своей мамы делает. Но я вспоминаю, что обижена, и заставляю себя сидеть на стуле ровно и не дёргаться.

— А много гостей придёт? — спрашиваю, кидая взгляд в окно. Время уже за шестой час перевалило. Обычно к этому времени появляются первые гости, но никого ещё нет.

— Мы никого не звали, — машет рукой женщина, убирая поднос с готовым тортом в холодильник. — Кто вспомнит, тот придёт. Все свои уже здесь.

Напрягаюсь, чувствуя подвох. Никого не звали, а меня позвали. Странно? Очень!

— Мама! Лера! — на кухню забегают взбудораженные близняшки. — Вас Рома зовёт. Он что-то сказать хочет!

Девчонки прыгают вокруг нас и тормошат. Торопятся, тараторят что-то. Встаю.

Вот нашёл время сообщать грандиозные новости. Нет бы подождать окончание вечера. Когда все будут сытые, довольные, выпившие, в конце концов.

Со вздохом плетусь за семейством в гостиную. Только никого там нет. А девочки толкают в сторону прихожей. На улицу.

Ещё лучше. Бессонов что, решил сообщить новости на свежем воздухе? Чтобы в случае чего успеть сесть в машину и уехать?

Закатываю глаза, обуваюсь в сапоги и, накинув полушубок, выхожу. Наталья под локоть подхватывает и тянет за собой, бормоча под нос о креативности отпрыска.

Мы огибаем дом и попадаем на заснеженный задний дворик. Всё вокруг белым-бело. И темно. Только расчищенная дорожка с двух сторон подсвечена светодиодной лентой.

— Иди, Лер, — подталкивает меня Наталья, отступая. Непонимающе останавливаюсь. Женщина придерживает близняшек и кивает мне.

Ну я и иду. Чувствую очередной подвох и странность, но иду. Светодиоды впереди плавно зажигаются, подсвечивая мне путь и показывая направление. Я дохожу до кособокого сарая и останавливаюсь.

— Вот вообще не смешно, Бессонов, — ворчу себе под нос, вытягивая шею.

— Согласен, всё очень серьёзно, — выдаёт он за моей спиной.

Разворачиваюсь и жмурюсь от включившихся по всему периметру фонарей, что ярко подсвечивают весь двор. Рома в чёрном строгом пальто стоит прямо передо мной. А вокруг чёртовы корзины с цветами. Причём их больше, чем было до этого в машине. Брусчатка под ногами, что была до этого чистой, сейчас усыпана лепестками красных роз.

Некрасиво будет, если я при всём его семействе развернусь и уйду отсюда, правда?

Кошусь на сарай, прикидывая: есть ли там что-то тяжелое и увесистое. Чтобы прибить одного гениального манипулятора.

— И что всё это значит? — шиплю, задирая голову.

Рома не отвечает, вынимает руки из карманов пальто. Разжимает пальцы, показывая бархатную коробочку. И, открыв крышку, демонстрирует кольцо с увесистым таким булыжником.

— Мой дед подарил это кольцо бабушке перед тем, как уйти на фронт. Когда он без вести пропал, на руках у бабушки остались трое маленьких детей. Она прошла много трудностей, безденежье, безработицу и голод. Продала почти все свои драгоценности и мебель, но оставила это кольцо. Хранила его всю оставшуюся жизнь и часто говорила, что передаст только моей будущей жене. Она так и не вышла больше замуж и прожила оставшуюся жизнь с любовью к моему деду. Кольцо долгое время лежало у родителей, а я считал, что ни одна женщина не достойна носить семейную ценность. Не достойна носить то, что оно символизирует. Любовь, верность, преданность. Пока не встретил тебя, — Рома протягивает коробочку мне. — Ты просила не заикаться о свадьбе. И это не предложение. Я просто хочу, чтобы оно было у тебя. Возможно, чуть позже, когда ты полюбишь меня так же, как и я тебя, согласишься надеть его и выйти за меня замуж.

Слов не нахожу, чтобы отказать. А ведь была решительно настроена. У меня дрожат пальцы, и явно не от холода.

— Ты… Ты меня любишь? — вычленив из всего потока сказанного, нерешительно поднимаю голову, пытливо заглядываю в зелёные омуты глаз мужчины.

— Люблю, — так просто выдыхает единственное слово и криво улыбается.

Хочется воскликнуть: «Не верю!»

Но глупое сердце верит. Ускоряется с перебоями, разнося по венам горячую волну радости и маленького женского счастья. Аж цвета ярче становятся вокруг. Только я никого, кроме Бессонова, не замечаю.

— Всем своим отсутствующим сердцем люблю, — добивает Рома и, перехватив онемевшую руку, притягивает ещё ближе к себе. — Ты согласна?

Заторможенно киваю, совершенно не соображаю, о чём он спрашивает. И вздрагиваю, когда холодный металл касается безымянного пальца. Опускаю взгляд на наши руки и наблюдаю, как бессовестный начальник надевает на меня семейную реликвию.

Глава 31. Валерия

— Я не... — не успеваю закончить предложение, нас с Ромой сносят гиперактивные близняшки.

— Ура-а-а! Всё получилось! Тебе понравилось? Мы помогали! — визжат на разный лад младшие Бессоновы.

— Да, очень креативно, — улыбаюсь натужно, отступая и позволяя девочкам повиснуть на брате.

— Поздравляю! — улыбается Наталья Юрьевна, смахивая платочком слезу счастья и обнимая меня. — Мы так рады за вас.

— Спасибо, — бормочу, чувствую, как в носу щиплет.

Окидываю взглядом весь двор. На самом деле Рома постарался на славу. Очень красиво украсил всё вокруг. И эта история про бабушку затронула невидимые струны души. Бессонов открылся совершенно в другом свете. Показал свою романтичную натуру.

— Зайдём в дом, пока Лера не подмёрзла в очередной раз, — предлагает Рома. — У нас есть ещё новости.

Родственники соглашаются, помогают мужчине собрать многочисленные корзинки с цветами и бодро шагают в сторону дома. Я всё