Всё начиналось с измены - Мари Соль

Когда я пытаюсь пройти, то она преграждает дорогу.

Красивая! Темноволосая. И молодая. Одета по моде. Правда, я тоже теперь одеваюсь современно и стильно. Стараюсь, по крайней мере! Статус обязывает.

— Ты Ира? — уточняет она.

С таким выражением лица. Как будто, признайся я в этом, и она тут же врежет мне по носу.

На всякий случай я остаюсь стоять примерно за пару метров от неё:

— Ну, да! Мы знакомы?

Стараюсь говорить в той же тональности. Чуть снисходительно и дерзко.

Незнакомка демонстративно оглядывает меня с ног до головы. Ищет, к чему бы придраться. А вот и не к чему! У меня даже волосы уложены стайлингом, чтобы не пушились. Заколола их с двух сторон. И подкрасилась. На мне модное платье с завышенной талией и кеды от Рибок.

— И что он в тебе нашёл, не пойму? — выдаёт наконец, так и не найдя ничего конкретного.

— Я так понимаю, что ты одна из бывших Максима? — уточняю с издёвкой. А эту часть фразы «одна из» преувеличенно акцентирую голосом. Пускай знает, что у него их была масса! До меня.

— Ты думаешь, он по любви? — игнорирует она мой вопрос, — И не надейся! Папашка заставил, наверное? Макс говорил, что он обещал ему бизнес оставить, только в случае, если он обеспечит наследников. Ты, случаем, не беременна?

Её голос такой, как будто она это уже знает, но просто хочет увидеть реакцию. Секунду я думаю. И выдаю:

— Понимаю, ты очень хотела быть на моём месте. Но, увы! Твой поезд ушёл, красотуля.

В ответ на мою реплику её красивый ротик искривляется в злобной гримасе. Глаза цепенеют от злости. И мне кажется, что она вот-вот кинется на меня. Я готовлюсь обороняться!

Но девушка только хмыкает. Самообладания ей не занимать!

— Дворняжка! — бросает с ненавистью. И, отбросив назад безупречные волосы, цокает каблучками по тротуару прочь.

Опомнившись, я кричу ей в спину:

— На себя посмотри! Собака сутулая!

И натужно улыбаюсь той женщине, которая идёт мимо меня, таща за собой собачонку.

Дверь квартиры мне открывает один из рабочих. Какой-то узбек, или таджик. Я не особенно разбираюсь. Он хмурится, а затем уточняет:

— Ви кто?

— Я невеста Максима, — говорю и решаю добавить, для официальности, — Николаевича!

Лицо рабочего проясняется тут же:

— Ааааа! Ви Иричка? — звучит, как «ириска», но только забавнее, — Проходить! Проходить! Он про вас много рассказывать!

Я ступаю внутрь коридора, где уже дважды была. И не узнаю его. Всю мебель вывезли. Только, куда? Пол застелен газетами. На стенах вместо обоев, ошмётки.

— Не разувайсить! Тут грязн! — разрешает рабочий, имени которого я так и не уточнила.

Я прохожу глубже. На кухне такой же бардак! В зале того хуже.

— А что-то вообще сделано? — развожу руками в полном недоумении.

Рабочих трое. Ещё двое сидят, как ни в чём не бывало, и наминают лапшу из пакета.

— Сделан! Сделан! Туалэт! — манит меня за собой тот, кто открыл мне двери.

Подведя к искомой комнате, он церемонно включает свет и с гордостью демонстрирует мне внутренность санузла.

Н-да! В самом деле. Обшили стены гипсокартоном. И заменили сантехнику. И на это у них ушло три с лишним месяца?

— Серьёзно? И это всё? — говорю.

— Ещё детский готов, — изрекает, — Почти! Немножко остался доделать. Максим говорить, что нужно, чтобы детский комната был первый готов. Но мы решить, что туалэт тоже важно.

У меня просто нет слов. Если честно, то я думала увидеть здесь уже практически готовый ремонт. Как минимум, чистовую отделку. А тут и конь не валялся!

Я не ругаюсь на рабочих. Зачем спускать на них Палкана? Это Макс виноват! Это он взял на себя обязательства. В конце концов, это его квартира. И даже Казанцев к ней не имеет никакого отношения.

Оказавшись снаружи, я набираю его. Но в ответ тишина. После мальчишника он как будто меня сторонится. Набедокурил, видимо? С проститутками спал? Ну, и что! Что теперь? Ведь я же его не виню.

«Ну, и чёрт с тобой», — думаю. Я могу распрекрасно жить и в доме твоего отца. По крайней мере, сюда, до финальной отделки, не съеду.

Глава 37

— Ну, сегодня весь вечер пьём за нашу невесту! За нашу гордость и славу! За нашу Ирочку, в девичестве Кашину. А вскоре Терехову! — произносит тост Надежда Васильевна, завуч.

Сегодня я даже не могу назвать её горгоной. Язык не поворачивается. Уж больно добра! Что ей вовсе не свойственно.

Я решила устроить «проводы» на работе. Как делают проводы в армию. А у меня проводы в замужнюю жизнь. Я к ним пришла уже, будучи невестой одного, а ухожу, став невестой другого. Ну, круто же! Кто ещё таким может похвастаться?

Все в подпитии. А я трезвая, как стёклышко. Вот и главный минус беременности! Будь я не беременна, тоже напилась бы «от счастья».

Я ещё зла на Максима. Он, конечно, нашёл отговорки. Всё списал на рабочих! Мол, бригаду менял уже дважды. «А что ты хочешь?», «Думаешь, так просто найти в наше время нормальных ребят?». А ещё сказал, что у меня были завышенные ожидания просто. Ага! Не то слово. Но санузел меня поразил совершенством. Хорошо, что не дырка в полу...

— А я, между прочим, всегда говорила, что из нас первой женится Ирощка! — произносит историк, Вер Пална. Наша «девушка» синий чулок.

— Ну, во-первых, — поправляет очки на носу литератор, Инесса, — Не женица, а замуш выйдет! А во-вторых! Она же была уже замужем?

— Как?! — взгляд Веры Палны проясняется, — Ирощка! Вы были замужем? И когда вы успели?

Я смеюсь в кулачок. Наблюдаю за ними, как будто натуралист за паучихами в естественной среде обитания. Своих пауков распугали, всем головы поотрывали, а теперь сидят и рассуждают, как им не везёт.

— А мне, между прочим, ваши детки сказали по секретику, что Максим, ваш нынешний муж...

— Жених пока ещё!

— Прошу прощения, н-да... Ну, так вот! Что он обивал пороги нашей школы, и даже искал к вам пути через ваших учеников.

— А наша Ирина Витальевна его отшивала!

— А он не отшился! Прилип, как пиявка!

— Вцепился, как клещ!

Они по-бабьи хохочут. И разливают по бокалам остатки вина. Эх, мне бы тоже, хотя бы лизнуть... Аж рот слюной наполнился!

Я сглатываю и улыбаюсь им:

— Ничего, чем дольше мужчину мурыжишь, тем больше будет ценить!

«Девчонки», как они называют себя, разражаются смехом.

Библиотекарь Анюта бросает:

— Ну, истина! Ирочка, ты наша Фаина Раневская!

— За