Рябиновая кровь - Марина Адлер

Издали плохо было видно сколько именно людей собралось для празднования. Но с десяток молодых парней, да девушек с венками на головах из полевых цветов уже могла сосчитать. Народу только прибавлялось с каждым мгновением. Не замечая сама за собой, я стала топтаться на месте от нетерпения, а на губах задрожала плохо сдерживаемая улыбка.

— Красиво, правда? Идём! — побежал Яромир, огибая берег пруда, да оборачиваясь, заманивая и меня следовать за ним.

— И мы явимся на праздник? Мне нельзя. Что князь скажет? Наверняка будет недоволен.

— Он сам и захотел, чтобы ты порадовалась, посмотрела, как народ его живёт. В Яром Княжестве и бояре и дружинники танцуют в этот день у костров бок о бок с купцами, да простыми людьми. Разные мы Ягда, это и хотел показать тебе муж. Идём же!

Я несмело шагнула вслед за водяным, а после и побежала, когда заметила, что на берегу вспыхнули ещё костры. Более мелкие, через которые смело прыгали высокие молодые парни. Людей вокруг большого костра собралось ещё больше. Гусли и свирель слились в красивую песню с хором голосов. Яромир позволил себя догнать, и я сама схватила его за руку, чтобы не упасть, спотыкаясь о кочку. Но отпускать позже не стала. Мы вместе, смеясь и уклоняясь от низких ветвей деревьев, растущих у самого берега, побежали навстречу искрам и веселому перезвону голосов.

Глава 19. Праздничное гадание

Окунувшись в толпу веселых, да высоких парней, которые собрались у берега, чтобы зажечь костёр, сооруженный на плоту, мы с Яромиром решили немного понаблюдать за необычным действом. Молодцы, славные да высокие, все как на подбор, стуча огнивом, высекали искры в кучку подготовленной соломы, а когда пламя занялось, быстро сунули её в укромное основание кострища, где было ещё много сухого хвороста и травы.

Костёр вспыхнул внезапно ярко, вынуждая всех отскочить поскорее, даже Яромир поморщился и тут же задвинул меня к себе за спину. Кто-то подтолкнул плот ногой и тот стал отплывать от берега, озаряя небо и водную гладь всполохами искр. Я подошла ближе к берегу, уже не опасаясь. На мгновение стало казаться, что вода приняла облик неба, отражая его бесконечность с мириадами звезд и искр. Хотела было спросить у Яромира, не потревожим ли его сестёр, обитающих в этом пруду. Но когда всплеск воды и следом женский игривый смешок донёсся из зарослей камышей на другом берегу, стало ясно, что водные девы вовсе не против и сами полюбоваться огнями праздника. Парни, пустившие костер в плаванье по воде, быстро ушли, отправляясь к другим увеселениям.

— Очищение, — тихо проговорил водяной.

Я повернулась к нему и замерла. Яромир, в свете многочисленных огней стал только краше, а в бирюзовых бездонных глазах сияли огни. Парень смотрел на меня так заворожённо, что бросило в жар.

— Что? — едва смогла выговорить я.

— Огонь очищает в эту ночь, а вода дарит силы даже больным.

Глаза невольно расширились, когда на ум пришла мысль. Её поспешила озвучить:

— А тебя излечить может эта вода, Яромир? Ведь и ты был когда-то человеком живым, если верить людским преданиям.

— Был… Но ни волшебная вода, ни огонь не помогут мне. Ни жив я, ни мёртв до конца. Мог бы тебе, ласточка моя, открыться, да рано ещё. — Парень с восхищением тронул мою косу лишь кончиками длинных пальцев, озеленённую его прядью волос. После быстро одёрнул руку, словно не имел права касаться даже её. — Чувствую это. Да и кто же полюбит такого как я? Мертвец, да и только…

— Ты не прав, Яромир, — твердо заявила я, — во мне причина. Сердце моё свободно, да только воли у него нет. — Глаза наполнились влагой. — Выбора мне не дали. Отец предал, как и старший брат. Вся жизнь перевернулась с ног на голову. А муж то холоден как глыба льда, то проникновенны наши разговоры до приятного осознания — дружба возможна. Не знаю, как дальше жить, Яромир, а ты мне про чувства всё неустанно молвишь.

Я присела на мягкую траву от бессилия. Чуть дальше, на поляне у дуба, только громче начали звучать песни. Смех девушек, да мужские громкие радостные крики, доносились до нас с водяным без труда. Праздник только занимался. Внутри же расползлась безрадостность и мука. Вся грусть, сдерживаемая до этого мгновения, вдруг разом навалилась на меня. И причиной стал он. Тот, кто с тревогой сейчас взирал на меня с высоты своего роста и даже не шевелился.

Парень стал растерян, видел, что руки мои дрожат. Казалось, водяной может услышать, как и сердце стонет в груди, обливаясь кровью. Когда по моей щеке и вовсе скатилась слеза, Яромир судорожно растёр руками лицо. Влажную дорожку быстро смахнула, но взгляд хозяина болот успел скользнуть по ней. А после быстро сев рядом, водяной меня обнял.

— Ты обещал не трогать жену своего князя, — напомнила парню, а сама лишь сильнее прижалась к нему. Яромир тихо рассмеялся.

— Пусть катятся к черту такие обещания, ласточка, когда твои глаза полны печали. — Ещё сильнее к себе прижал меня в ответ водяной уже двумя руками. Да так сильно, что и вздохнуть стало сложно. Однако, в этой тесноте его сильных рук стало очень спокойно. На душе, вопреки прохладе тела парня, разлилось тепло. — Хочешь, Ягда, и вовсе отвезу домой? Поговорю с твоими родными. Не станут они тебя трогать. Князь тоже не нападёт на твою родину. Не бойся. Всё улажу. Смогу.

Я вздрогнула и резко посмотрела на хозяина болот, не веря ушам, но Яромир окинул взглядом в ответ уверенно, хоть и с замиранием. Боялся ли он, что соглашусь, оставляя его одного? Или же надеялся, что открою чувства перед ним, доверившись всецело?

— Есть три вещи, которые невозможно изменить, Яромир: время, которое не обернуть вспять; правду, которую не извратить даже самой искусной ложью. И истинную любовь, что полна доверия и преданности, несмотря на чёрное предательство. Я верю, что даже смерть способна вновь возрождать, если человек прошёл свой путь не до конца. Но есть и то, что никогда не вернуть. Не сделать таким, каким оно было прежде.

Парень вдруг резко встрепенулся, не дав договорить, то что пыталась до него донести и