Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

— О чем ты, блять, думал, когда залазил на нее? — риторический вопрос.

На самом деле, что бы я ни ответил, итог один: получу по роже.

— Я же предупредил тебя: тронешь ее — убью! — Стас встает со стула и складывает руки на груди.

Отходит в сторону и смотрит на меня с презрением:

— Марат, я же вытащил тебя из дерьма. Дал возможность добиться чего-то. Видел в тебе своего преемника. Переживал за тебя, как за родного брата. К боям не подпускал, чтобы не сорвало, научил всему, что знаю сам. Какого хуя, Марат?!

Поднимаю веки, которые тяжелеют с каждой минутой. Один глаз открывается нормально, второй начал заплывать. Смотрю на Стаса и понимаю — если бы у нас с Олей когда-то родилась дочь, я бы точно так же издевался над ее потенциальными женихами. Урыл бы наверняка.

— Все очень просто, Стас, — начинаю я.

— А ну-ка просвяти меня.

— Моя жизнь такая конченая на самом деле, знаешь? Кто я? Просто пыль. Палач, выполняющий любую дрянную работу, на которую отправляет хозяин. Я же ведь реально пес. Пес Севера. Вот и все. Отец — суицидник, мать — психически больная, и я — отбитый на голову. Из всех возможных кандидатов на сердце твоей дочери я не подхожу ей максимально. Что я могу ей дать, Босс? У меня нет ничего, кроме сраных флешбеков, тачки, квартиры и нескольких килограммов железа. А она…

Прикрываю глаза и тяну носом воздух.

— Она… самая чистая, самая нежная девочка, которую угораздило влюбиться не в того парня. Знаешь, чего я хочу больше всего? Чтобы у нее было будущее. Чтобы она была счастлива. Но понимаешь, что еще… Наверняка ты снова назовешь меня гнидой, но я не откажусь от нее.

Стас прожигает меня взглядом, на скулах ходят желваки.

— Я сдохну без нее, Стас, — признаюсь честно. — Впервые я вижу смысл в этой гребаной жизни. Впервые мечтаю о чем-то человеческом, о том, что раньше казалось недосягаемым.

— Я дам тебе денег, — неожиданно говорит он деловым тоном, вмиг собравшись. — Много денег, Марат. Выметайся из страны, исчезни из ее жизни. Забудь Ольгу.

— Зачем мне эти деньги без нее, Стас?

— На них купишь любую. Хоть голливудскую знаменитость.

— Все они ничто перед Олей, — отрицательно качаю головой.

— Марат, ты не понимаешь, — недовольно произносит Стас. — Считай, я делаю тебе подарок за то, что ты столько лет был со мной. Отсюда ты выйдешь или так — с деньгами, или вперед ногами. Другого варианта у тебя нет.

— Тогда я выбираю второй вариант, — отвечаю и выдыхаю.

Усталые глаза закрываются сами собой.

Перед глазами проносятся картинки нашего с Ольгой несостоявшегося счастья.

Домик на берегу моря.

Сад с фруктовыми деревьями.

Две девчонки-близняшки, которые бегают меж яблонь с раскидистыми ветвями.

Следом за ними идет моя Оля. В свободном платье, с распущенными волосами. Она поднимает на меня взгляд и улыбается, поглаживая большой живот, в котором растет наш сын. В ее глазах столько счастья, что не хватит никаких слов описать его. Оно осязаемо, у него есть запах и имена.

Я смотрю на расплывшуюся светлую картинку, которую заливает красным. Прощаюсь с этим счастьем. Прошу у него прощения.

Прости меня, малышка. Я обещал что-то придумать. Я не выполнил своего обещания. Надеюсь, ты найдешь свое счастье и обретешь новую любовь.

— Почему ты это делаешь, Марат? — спрашивает напоследок Стас.

Распахиваю глаза и смотрю на Севера:

— Потому что люблю ее. Я люблю твою дочь, Стас.

Тот подходит ко мне и становится напротив в паре шагов. Протягивает руку к Игнату.

Парень теряется, смотрит растерянно, переводя взгляд с Босса на Кота, который, кстати, тоже в шоке.

— НУ! — рявкает Стас, и Игнат достает из кобуры пушку, медленно подает ее Боссу, наверняка надеясь, что тот передумает, но куда там.

Тяжелый металл погружается в ладонь Севера. Он снимает предохранитель и упирает холодный ствол мне в лоб.

— Последний раз, Марат: откажись от нее.

Поднимаю взгляд и нахожу черные глаза Стаса.

— Нет, — отвечаю твердо. — Я не откажусь от нее, хоть пугай, хоть пытай, хоть убей. Я сделал свой выбор.

Ждать смерти не страшно, страшно прощаться с несбывшейся мечтой и женщиной, которая стала твоим миром.

— Знаешь ли ты, как я не люблю разочаровываться в людях? — ровным тоном спрашивает Стас.

— Да, — просто отвечаю я.

Север склоняет голову набок и тянет вверх уголок рта:

— Отлично. Потому что я рад, что не ошибся в тебе.

«Что?» — хочется переспросить мне, потому что я не верю своим ушам.

Стас отводит пушку в сторону и отдает ствол Игнату, который стоит белее стены. Кот смахивает со лба пот.

— Ты меня проверял, что ли? — догадываюсь я.

— Должен же я знать, кому отдаю свою дочь, — пожимает плечами и ухмыляется Север. — Ну! Чего стоите, идиоты? Развязывайте зятя.

Игнат кидается ко мне, разрезает веревки на конечностях и бормочет что-то себе под нос.

С трудом поднимаю себя на ноги, которые практически не держат. Стас подходит близко ко мне, становится практически вплотную и говорит:

— По морде получил за обман. Но запомни: обидишь ее — убью.

— Я сам убью любого, кто обидит ее, — отвечаю ему твердо.

— Именно поэтому оставляю тебя жить. Приведи себя в порядок, нечего пугать Ольгу.

— Она и не такое видела, — хмыкаю я, намекая на свое ранение.

— Знаю. Переоденься и сходи к ней, а то она там обещает вены себе порезать, если ты не придешь, — усмехается Стас и продолжает: — А после поговорим. Мы не закончили. Развели тут Санта-Барбару.

Все, на что меня хватает, — это кивок.

Глава 43. Спасибо, пап

На ногах держусь с трудом, но все-таки привожу себя в порядок. Прямо тут, в подвале, в специально отведенной комнате принимаю душ, надеваю свежую одежду, которую принес Игнат, и выхожу.

После душа становится лучше. Еще бы не помешало поесть, но все это потом. Сейчас самое главное — поговорить с Бемби, успокоить ее.

До сих пор мне сложно принять тот факт, что Стас дал мне добро на отношения с его дочерью. Может быть, меня чересчур сильно приложили головой, я умер, по ошибке попал в рай? Потому что не может мне так повезти.

— Мар, — зовет Игнат.

— Ты под дверью, что-ли, стоял? — хмурюсь я.

Пацан неловко пожимает плечами:

— Босс сказал тебя сторожить, вдруг в обморок грохнешься?

— Ага. И в душе утону, да? — хмыкаю я.

— Ну да, — нервно смеется Игнат и мечется: — Ты это… прости, брат, ладно?